Ковен Ядовитых Жал

Утром разрежьте ткань затупленным ножом и высыпьте травы за порог дома. Повторяйте каждую ночь до полного исцеления».

Она прочитала всю главу, посвященную полыни в Справочнике, и не нашла ничего, что касалось бы гулей. Киссия отбросила с раздражением книгу на столешницу. Это была просто людская байка, ничего нового. Люди постоянно придумывают небылицы про ведьм, считая, что если однажды странного вида женщина косо посмотрела на них в автобусе, а после этого они сломали ногу, значит она обязательно была ведьмой и прокляла их.

Или что седьмая дочь в семье обязательно станет ведьмой. Чушь какая. Не только дочь. Не только седьмая.

Киссия устало потерла виски пальцами. Соус почти приготовился, распространяя восхитительный аромат по всей кухне. От горячей плиты исходил жар, и ведьма чувствовала, как согревается каждая клеточка ее тела.

Но спиной она ощущала острый внимательный взгляд колдуна, и не могла до конца расслабиться.

— Мне жаль, что умер кто-то, кто был тебе близок, ведьма, — сказал Кад спустя долгое молчание, и девушка закрыла глаза.

После того вечера, когда она разразилась истерикой из-за опустошения своей подруги, а Кад оказался тем, кто заставил ведьму наконец высвободить наружу свои чувства, они почти не виделись.

Киссия сама себе не могла признаться в этом, но она избегала колдуна, стараясь свести к минимуму их итак нечастое общение. Она помнила, какой открытой и уязвимой чувствовала себя, стоя с подкатывающими к горлу рыданиями и пеленой слез, застилающей глаза, и злилась на саму себя.

Как ей теперь себя с ним вести?

По привычке расправив плечи, Киссия обернулась, кинув ему деланно равнодушный взгляд.

— Вряд ли ты действительно сможешь меня понять.

Кад усмехается, отталкиваясь бедром от стола и подходя ближе к ведьме. Ей не нравится то, как он все чаще и чаще нарушает ее личное пространство, но только поднимает выше подбородок, не отрывая от колдуна глаз.

Он осторожно заносит руку, подцепляя пальцами длинный темный локон, опустившийся на ее плечи.

— Поверь, ведьмочка, за пять сотен лет я потерял достаточно близких мне людей.

Его лицо оказалось в непозволительной близости от нее. В уголках его глаз она видела тонкую сетку красноватых сосудов. Оказывается, по его лицу рассыпаны еле заметные, почти прозрачные веснушки, особенно на щеках. А радужка глаз не была чисто зеленой. В ней будто каплями вкраплялись частицы расплавленного золота.

Пальцы, перебирающие темный девичий локон, приблизились к ее лицу.