Ковен Ядовитых Жал

После всех этих событий она и забыла о том, что носит на своей шее символ заточения одного из Чернокнижников, тех, кто виновен в появлении жутких тварей.

Пальцы потянули за золотую цепочку, вытаскивая кольцо из-под ворота глухой водолазки, и черный блеск оникса снова приковал ее взгляд. Тьма в камне кольца был такой поглощающей, что вид его снова откатил ее в памяти назад, к заснеженному тротуару перед магазином «12 знаков», и к черным пустым глазам Лиары, лежащей безвольно на снегу.

Сейчас, сидя на диване в бабушкином кабинете с чашкой Санакора в руках, она вспоминала, что точно такой же, с белой, прозрачной кожей, выступившими лиловыми сосудами и почерневшими белками глаз Киссия год назад увидела Камелию.

Но несколькими часами ранее, стоя в толпе зевак возле неоновой вывески, ведьма не могла провести такую аналогию. Ее мозг был занят другими операциями.

Киссия кинулась на колени перед телом подруги, дотрагиваясь до ее холодного лица и смахивая снежинки, упавшие на кожу.

— Лиара! Лиара! — позвала она, хотя знала еще до того, как открыла рот, что все безрезультатно. Поддерживая в себе надежду, Киссия приложила к груди рыжеволосой руку, туда, где сильное ведьминское сердце должно было биться, качая кровь и магию по венам. Она направила в ладонь поток ищущей магии, соприкоснувшейся с телом Лиары в поисках волшебства.

Ничего нет. Как будто не Лиара лежала на земле, а пустая картонная коробка.

Сердце Киссии пропустило удар, а рука соскользнула с тела подруги на землю.

— Посреди бела дня, такая молодая... Надо же, — громко протянул кто-то из стоящих позади Киссии людей, и она медленно обернулась. Часть скоротечных, видимо, из-за того, что она села рядом с Лиарой, отошли подальше, и теперь всего несколько человек стояли за спиной ведьмы, переминаясь с ноги на ногу, растерянно и со страхом в глазах глядя на развернувшуюся картину.

— Что с ее белками-то? — рокочущий шепот разлетелся по кругу, подхваченный другими.

— Чернющие... Ненормально это все, — переговаривались в толпе, косясь на тело ведьмы.

Киссия отвернулась от них, на автомате снимая со своего запястья самый тонкий браслет, холодящий кожу, и сжав крепко в обеих руках, сломала серебряный ободок. Из разлома на землю упали темно-зеленые крупицы толченных листьев бадьяна.

— Ѷoco sэntrïэs*, — еле слышно прошептала ведьма, так, чтобы не услышали стоящие позади люди, — ïn vэneẝica эсt ïnѧnis.