Ковен Ядовитых Жал

Пророчество сбывается, и ты должна быть осторожной.

Растерянность отражается на лице Киссии. Она наклоняется вперед, совсем забыв, что ей нельзя делать резких движений, и едва не падает с дивана.

— Какое пророчество? — спрашивает она.

Бабушка помогает, придерживая внучку за плечи. Ее глаза внимательно вглядываются в побледневшее лицо, и женщина качает головой.

— Поговорим, когда тебе станет лучше.

Киссия возвращает устойчивое положение, не рискуя больше испытывать судьбу, и откидывается на спинку дивана, прижимаясь к жесткой обивке лопатками.

Она видит, как пальцы бабушки все еще слегка подрагивают, и говорит.

— Не переживай. Что бы ни решил Ковен, мы с этим справимся.

Рука тянется к оставленному на диване тяжелому конверту. Пальцы не сразу вскрывают печать.

На ее колени из складок бумаги падает маленький серебряный медальон с овальным циферблатом и крошечными, едва заметными стрелками. Часы.

Киссия переворачивает резное украшение, и на обратной стороне читает гравировку.

«За мою грубость».

Кольцо у груди снова нагревается, впиваясь острыми гранями в кожу.

***

В это время где-то далеко за чертой города Смежного по пустым подворотням промышленной зоны, внимательно оглядываясь по сторонам и скрывая лица в темноте ночи, идут двое мужчин. Широкоплечий брюнет, поправляющий собранные на затылке длинные пряди волос, и блондин, пригибающийся под низко висящими густыми и голыми ветвями деревьев, растущих по обе стороны от дороги, оглядывающийся по сторонам с удивлением человека, впервые оказавшегося в мире людей спустя три столетия.

— Почему ты все же решил сохранить ей жизнь? — спросил гуль, сверкая алыми радужками в ночной темноте.

Кад отмел встретившуюся ветку движением руки.

— Это было против нашего первоначального договора, — продолжил Назар, оглядываясь на своего спутника.

Тяжелый зеленый взгляд заставил монстра сбиться с шага.

— Искренность — вот, что не входило в наш договор, — сказал Бальзамо Кадуцеус.

Зар передернул плечами. Усмехнулся. Память подкинула ему воспоминания с темноволосой ведьмой Оромори.

— А я понимаю, почему.

Ветка, спокойно висящая над его головой, пришла в движение, повинуясь не своей воле. Дерево хлестнуло гуля по шее, оставляя красную полосу на коже.

Назар поморщился. Но промолчал.

— Было нелегко всех собрать, но я сделал все, что мог, — говорит брюнет, когда они приходят в место назначения, — Новость об освобождении одного из Чернокнижников разлетелась быстро, даже среди таких, как я.