Ковен Ядовитых Жал

Магия Када распространилась по комнате, мрачная и душная, давящая на нее и пригвождающая к полу. Она не могла сопротивляться еще и ей. Но не она одна. Впервые Киссия подумала о Темной магии без ненависти. Она должна была спасти его, как Хранительница. Но по иронии именно он станет ее героем. Если бы могла, Киссия рассмеялась бы. Но и на это действие нужны были силы, которых у ведьмы не осталось.

На душе стало легко. Попрощавшись со своей жизнью в объятиях монстра, Киссия уже и не надеялась сделать новых вдох и увидеть эти зеленые глаза.

И сейчас, лежа безвольной грудой в прихожей и глядя в лицо Чернокнижника, спасшего ей жизнь, Киссия чувствовала, как ее затапливает облегчение.

Умирать не хотелось. Хотелось жить. И смеяться. И бегать. И ругаться с бабушкой. Но сначала ее обнять. И перекидываться язвительными шутками с Кадом.

Но прежде всего, нужно выспаться. Киссия закрыла глаза, слишком утомленная свалившейся на голову радостной новостью о том, что она будет жить. Сознание почти погрузилось в забытье, как только веки сомкнулись, а тело расслабилось, принимая заслуженный отдых.

Фраза, произнесенная хриплым голосом Зара, отползшего от девушки на приличное расстояние, повисла в воздухе. И заставила ее вынырнуть из сна, распахнув глаза и приподнявшись на локтях.

— Прости, я увлекся. Сам понимаешь.

Зар поднялся на ноги, почти залечив все свои повреждения и выглядя лишь слегка потрепанным, в обгоревшей одежде. Он достал из груди сотворенный клинок и бросил его на пол. Серебро звякнуло, отскакивая от паркета.

Потянув за длинную тонкую цепь, он медленно извлек из себя увесистый кулон в виде цветка камелии, и, глядя в глаза обомлевшей Киссии, поцеловал его, усмехнувшись, и спрятав в чудом уцелевший карман джинсов.

— Она достаточно ослабла, — донесся до нее, как сквозь вату, равнодушный голос, растягивающий гласные, и она только спустя пару секунд поняла, что он принадлежал Каду, — В заклинании появилась брешь. Пора уходить.

Киссия перевела взгляд туда, где в дверном проеме, разделяющем разрешенную для перемещений территорию и остальную часть дома, замер Кад, вокруг которого потух ареол из темной магии.

Их взгляды встретились. Ее — полный непонимания. И его — не выражающий ничего из того, к чему Киссия так привыкла.

Они заодно. Понимание этого выбивало сознание из тела. Все это время они были заодно.

Кад оторвал ногу от пола, занося ее над порогом, отделяющим его от свободы три сотни лет.

И сделал шаг.

Заклинание, удерживающее Када, обрушилось.