Ковен Ядовитых Жал

Моя жена — ведьма из рода Оромори, — он усмехнулся, — Ты же знаешь, что род передается по ведьминской линии. Она привязала заклятье к обручальному кольцу, заперла меня в доме своей семьи и оставила гнить. Но не в одиночестве. А в компании тех, кто больше всего способен напомнить мне о прежней жизни и о том, кого я потерял. Все вы — лишь ее копия. И моя исповедь — только моя и обращена ко мне. Не стоит забывать, что все вы, ведьмы Оромори, сотканы из одного и того же.

— Я всего лишь увидела твои часы, Кад, — твердо сказала Киссия, вздергивая нос, — Ты возьмешь свои слова назад.

Он склонился над ее лицом, и темный зрачок почти закрыл всю радужку.

— Проваливай.

Киссия сглотнула, не двигаясь с места. Сердце гулко стучало в груди, грозясь проломить ребра и убежать, куда глаза глядят. Ведьма смотрела на колдуна и пыталась понять, когда все стало так серьезно. Именно сейчас она увидела ту разительную разницу между началом их знакомства и тем, чем оно было еще пять минут назад.

Не веря, что говорит это, Киссия сказала еще раз:

— Извинись, Кад.

Он не задумался ни на секунду.

— Ты перешла грань, Оромори. В своих попытках игнорировать собственное чувство вины перед сестрой, подругой и черт знает кем еще, ища доказательства того, что я — главный злодей твоей истории. Пока ты бегаешь от чувства вины, прикрываясь ненавистью, ничего не изменится. Ты не вернешь их. Но ты слабая и трусливая. И не способна посмотреть в глаза правде. Камелия такой не была. Хотя все вы по сути одинаковы.

— Вот значит как, — говорит Киссия, чувствуя как дрожит нижняя губа, и все равно держа спину прямой, а глаза — открытыми, — Теперь грань переступил ты, Кадуцеус.

Кад наклоняется. Его зеленые глаза горят ледяным огнем.

— Проваливай.

То, что случилось после этих слов, было вовсе непохоже на Киссию. Но она была не в том состоянии, чтобы анализировать свои поступки. В любой другой ситуации с другим человеком или колдуном она бы продолжила спорить и не стерпела бы гнусных обвинений. Но сейчас она просочилась под рукой у Када и выбежала из мастерской так быстро, как только возможно, скрываясь сначала за дверью его покоев, а после — сбегая к себе в комнату и только там переводя дыхание.

Очевидно потому, что сама знала правду.

Они оба попали в самые больные места. Киссия — своим вторжением в его владения. Кад — словами, вывернувшими душу наизнанку.

Мосты, выстраиваемые дощечка за дощечкой на протяжении нескольких месяцев, рухнули в воду, уносимые течением.