Ковен Ядовитых Жал

Неслышно усмехнувшись, ведьма прошла дальше по коридору, останавливаясь в проеме между комнатами, опираясь плечом на арку, изрезанную рунами.

В темной кухне на диване с низкой спинкой и неудобными, жесткими сиденьями, восседал светловолосый колдун. Его длинные ноги закинуты на журнальный столик, а лицо освещается перебивающимся светом от телевизора.

Когда она вошла в комнату, он поднял на нее свой темный зеленый взгляд, и она вздернула бровь, безмолвно усмехаясь от открывшейся ей картины. Пятисотлетний запертый в доме уже триста лет колдун-преступник смотрит телевизор.

Передача про ремонт, кстати.

При виде девушки он убрал ноги со столика, откидываясь на спинку дивана и обращая свой взор к экрану. В руках на секунду мелькнула круглая с зубьями железка и маленькая отвертка, но он быстро спрятал их в карман, сминая и без того мятую рубашку. Светлые волосы взъерошились, а под глазами залегли тени. Или это из-за сумрачного отсвета телевизора?

Киссия прошла в глубь кухни, наливая воду из-под крана и осушая стакан залпом.

Прислонилась лбом к прохладной поверхности подвесного ящика. Прошло несколько секунд. За ее спиной Кад продолжает усиленно делать вид, что крайне заинтересован происходящим на телевизоре. Она бы рассмеялась, если бы не чувствовала себя такой морально опустошенной.

Раздается скрип, когда Кад поднимается с дивана, и тихие шаги.

— Если я плесну тебе водой в лицо, ты растворишься? — спрашивает Киссия, все еще не оборачиваясь. Шаги замирают в метре от девушки, и она слышит короткий смешок.

— Такая взрослая ведьмочка, а верит в сказки.

Прохладная поверхность фасада охлаждает лоб.

— Может, ты действительно из сказки?

Кад хмурится. Она чувствует это затылком. Шаги замирают, и он, словно дерево, вросшее в землю, нависает над ней высокими ветвями.

— Доброй или злой сказки?

— Зависит от твоих намерений.

— Действия важнее, чем намерения, — говорит Кад, понижая голос.

Рот искривляется в грустной улыбке.

Киссия поднимает руку, касаясь спрятанного под одеждой кольца на золотой цепочке.

Оно снова кажется теплее, чем раньше, а грани ощущаются более острыми. Рука идет выше, по грудной клетке к шее, разминая затекшие мышцы, и ведьма неслышно охает, когда понимает, какое напряжение скопилось в ее теле за эту ночь.

— Повернись.

Голос Када лишен обычной усмешки. А она слишком устала, чтобы прямо сейчас продолжать бороться с ним за главенство в неравном споре. Девушка медленно разворачивается, встречаясь с ним тяжелым уставшим взглядом.