Ковен Ядовитых Жал

Тотемный Скорпион не поднимал хвоста.

Ведьма непонимающе нахмурилась, бросив полуотмытую посуду в раковине и вытирая полотенцем мокрые руки по пути в прихожую. Она было решила, что вернулся отец мальчика, не запомнивший дозировку снадобья, но ошиблась.

На пороге стояла женщина средних лет и просяще заглядывала Киссии в глаза.

— Мне сказали, что вы поможете, — сказала она тихо, оглядываясь по сторонам, — мой муж... У него болит нога. Совсем не ходит. Мучается от боли. Лиарушка готовила какую-то мазь.

Киссия поочередно хмуро посмотрела на несчастную женщину, на часы, показывающие уже половину одиннадцатого ночи, и сказала зайти через два дня.

В голове всплыл голос Лиары. «Кто-то же должен им помогать». Теперь этим кем-то суждено было стать Киссии?

— Добрые дела, — тянет с порога кухни Кад, — всегда были твоей слабостью?

Киссия метнула в него заколку для волос.

Через два дня ведьма отдала готовую мазь женщине, но уже не могла вздохнуть свободно, потому что к тому времени у нее уже варилось дополнительно три зелья для трех разных человек.

Так и начался новый период в жизни девушки. Зельеварный.

***

Своим новым делом Киссия хотела бы заниматься на отведенной ей половине дома в дали от вездесущего колдуна, но проблема с отсутствием нужного оборудования не решилась в первый день (снова оказалось поздно пробираться в дом к бабушке), не решилась во второй (Киссия написала Кассандре записку, предупреждая о своем приходе, но бабушка попросила зайти на следующий день, ссылаясь на занятость в Ковене), и в третий (Киссия, зарывшись с головой в процесс приготовления трех разных зелий попросту забыла о визите в дом детства).

Хранительница и сама не заметила, как стала проводить каждый вечер в лаборатории Када, склонившись над книгой с рецептами или кипящим котлом, и уходила только глубоко ночью. И всегда рядом с ней, удобно развалившись в кресле или крутя в руках пустые колбочки у ее стола, был хозяин комнат.

Их вечера на кухне, когда она что-то готовила, а он был поблизости и растворял ее одиночество в чашке травяного чая, переместились глубже в его покои. Вместо чая теперь все чаще был бокал вина, вместо кастрюли — чугунный котелок, а вместо спагетти — высушенные ломтики корня мандрагоры или стебли розмарина.

Если подумать, ничего и не изменилось.

Только чаще она стала ловить на долгом разглядывании не Чернокнижника. А себя.