Возвращайся, сделав круг

Хотя… с чего его холодность так меня задевает? Что с того, если величавый Иошинори-сама лишний раз и не глянет в мою сторону? Главное, чтобы он выполнил обещание и вернул меня к ториям, когда придёт время. С каким же удовольствием мы с Цумуги перемоем кости и ему, и Дэйки за бокалом вина, когда наконец окажусь в моём мире! А после буду вспоминать обо всём, как о нелепом сне — не более.

[1]Бива — японский струнный щипковый музыкальный инструмент, похожий на лютню.

[2]Бэндзайтэн — богиня в синтоизме, почитается, как божество воды, вдохновительница красноречия, покровительница муз.

Входит в семёрку богов счастья и является среди них единственным женским божеством.

[3]Ситифукудзин (японск.) — семь богов счастья. Поклонение этим божествам вошло в традицию среди японского купечества и горожан в период Муромати (1333-1568).

[4]Рё — золотая монета высшего номинала в период Сэнгоку (середина XV — начало XVII в.).

[5] По др. гр. легенде, скульптор Пигмалион создал прекрасную статую и влюбился в неё. Афродита, сжалившись над ним, оживила статую, и новоиспечённая девушка стала женой скульптора.

Глава 8

Я пробиралась к ториям сквозь густой, похожий на вату туман. Ноги вязли в воде — точь-в-точь, как в озере, где меня едва не сожрал водяной змей. До слуха доносился странный тонкий визг. Что-то пронеслось рядом с лицом, я отмахнулась и поранилась об осоку. А потом лист осоки резанул меня по другой руке и по шее. Я охнула от боли и… проснулась. Рывком села на циновке и вскрикнула от неожиданности, увидев рядом лицо ёкая.

Он тут же выпрямился, сжимая в ладони небольшого отчаянно извивавшегося зверька. В предрассветных сумерках я рассмотрела оскаленную фыркающую мордочку и дёргающиеся лапки, заканчивающиеся похожими на серпы когтями.

— Чт-то это?..

— Камаитати[1], — Дэйки выглянул из-за плеча своего господина. — Для чего я тащил тебе эти шкуры, если не укрываешься ими, Момо? Неудивительно, что запах твоего тела привлекает подобных тварей.

Я покосилась на скомканную шкуру — видимо, во сне мне стало жарко, и я её откинула.

Ёкай сжал пальцы, зверёк задёргался сильнее, из маленькой пасти вырвались шипение, хрип… и, вскочив на ноги, я не помня себя вцепилась в руку демона.

— Что ты делаешь? Ты же его задушишь! Отпусти, отпусти!

Зверёк бился в конвульсиях, но хватка ёкая ослабла. Подняв на него глаза, я впервые увидела какое-то подобие эмоции на всегда невозмутимом лице — удивление.

— Отпусти его! — повторила я, подставив ладони под сжимавшую зверька руку.