Возвращайся, сделав круг

Лицо парня омрачилось, он печально вздохнул.

— Ты освободила очень могучего и очень опасного ёкая. Старшие синсёку[1] в ярости и напуганы. Даже странствующие хоши[2], услышав о том, что произошло, поспешили к стенам нашего святилища. Все они хотят узнать, как тебе это удалось.

Я смотрела на него, забыв о способности моргать.

— Ты ведь пришла из другой реальности? — продолжал монашек. — Но как попала сюда?

"Попала"… И тут меня осенило — дьявольский коридор из торий, извивающийся, словно лабиринт. Что, если я в самом деле выпала из него не с "той" стороны? Странно, это абсолютно бредовое предположение меня почти успокоило.

— А как я… освободила этого… ёкая?

— Ты не знаешь? — удивился парень.

Створка двери вдруг сдвинулась, и в комнатку ворвалась девица. На ней была белая рубаха с широкими рукавами, запахнутая на груди по принципу кимоно, и ярко-красные штаны вроде шаровар.

— Юрико-сан[3], — склонил голову монашек.

Пронзив меня враждебным взглядом, девица строго обратилась к нему:

— Тебе было велено узнать, пришла ли она в себя, а не говорить с ней.

На щеках парня проступил слабый румянец, но голос прозвучал очень убедительно:

— Ей стало плохо. Я не мог уйти.

— Мне и сейчас плохо, — поддакнула я. — И не отказалась бы поесть.

Глаза девицы сузились.

— Подожду здесь, пока ты вернёшься, — скромно предложил монашек.

Едва створкa за "Юрико-сан" закрылась, я скосила на него ехидный взгляд.

— Думала, монахам врать запрешено.

— Я не монах, — удивился он. — Я — гон-нэги[4]. Служу в этом святилище.

Судя по тону, парень ничуть не сомневался: я прекрасно знаю, кто такие "гон-нэги".

— А зовут тебя…

— Тэкэхиро, — подсказал он. — А как твоё имя?

— Неважно. Думаю, знаю, как сюда попала! Это могло произойти через тории?

— Тории — врата между миром людей и владениями ками[5], — задумчиво проговорил он. — Но они могут соединять и другие реальности.

— Смогу вернуться обратно, если снова пройду через них? — с надеждой спросила я.

Тэкэхиро вздохнул, но, прежде чем успел ответить, створка двери сдвинулась опять, и Юрико-сан с подносом в руках ворвалась в комнату.

— Гудзи-сама[6] ждёт тебя, Тэкэхиро-кун[7], — объявила она.

Лицо моего нового знакомого тут же приняло отчуждённое выражение. Сдержанно поклонившись мне и Юрико, он поднялся на ноги и вышел из комнаты.