Возвращайся, сделав круг

Застонав, я снова рухнула на жёсткую циновку.

— Не шевелись, иначе раны откроются опять, — рядом, подогнув под себя ноги, сидел монашек, немногим старше меня.

Удлинённые глаза, очень миловидное лицо, коротко остриженные волосы и немного потрёпанная одежда с широкими рукавами.

— Кто ты такой? — просипела я и откашлялась. — Откуда здесь взялся?..

"Здесь" было небольшой комнаткой с раздвижной дверью. Сквозь неплотно задвинутую створку в комнатку проникали лучи солнца и щебетанье птиц.

— Моё имя Тэкэхиро, — представился монашек.

Борясь со слабостью, я приподнялась на циновке, и он протянул мне глиняную посудину с водой.

— Спасибо… — сделала несколько глотков и вруг заметила, что одета в кимоно из грубой ткани, а не в изумрудное платье, которое было на мне накануне.

— Где моя одежда? — тон получился резковатым.

Монашек потупился.

— Её пришлось снять. Ты была ранена, потеряла много крови. Но раны выглядят хорошо. Если часто менять повязку, то…

— Раны?..

Значит, всё это — вышедшая из камня тварь, перепуганные монахи, изображения нечисти — мне не привиделось?.

— Где я вообще?

— В Храме Тысячи Демонов.

Я уронила посудину, остатки воды выплеснулись на циновку. Может, это какое-нибудь дурацкое телешоу? Что-то вроде "Скрытой камеры". И, стоит лишь поддаться панике, откуда-нибудь выскочат гогочущие телевизионщики? "Оживший" демон — наверняка виртуальный трюк. А я, испугавшись, споткнулась, упала и ободрала спину об… пол. Интересно, можно предъявить им счёт за телесный ущерб?

— Это… "Скрытая камера"?

— Что скрыто? — монашек недоумевающе оглянулся.

— Ты с токийского телевидения?

Он непонимающе хлопнул глазами и вдруг рассмеялся. А я невольно поморщилась — парню бы точно не помешали брекеты.

— Я — из провинции Идзуми, — сообщил он тоном, будто теперь мне всё должно стать понятно. — А ты?

— Из Токио. Слышал о таком?

— Нет, — признался он. — Ты выглядишь необычно. И никогда не видел такого цвета глаз. Там все, как ты?

— Где "там"? — настороженно переспросила я.

— В Токио.

Мне стало по-настоящему страшно. Предположения одно ужаснее другого зароились в голове, как обезумевшие мотыльки. Может, меня похитила какая-нибудь секта? Я попала во власть психопатов? Или всё это — последствия треклятой таблетки? Монашек следил за мной теперь уже с тревогой и заботливо спросил:

— Тебе плохо? Можешь прилечь, а я принесу поесть. Ты долго была в беспамятстве…

— Какого дьявола тут происходит? — я даже не пыталась скрыть истеричные нотки.