Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора

Секретарша, по-моему, обиделась, что я не прониклась обширностью специализаций сего учебного заведеньица, и недовольно пробурчала:

— Ирина Алексеевна я.

— Вот и чудненько. А меня Ситой можете называть.

— Проходи, Кумпарсита, — мстительно заявила Алексеевна, открывая передо мной железную дверь с напрочь снесенным кодовым замком.

Меня загнали на пятый этаж, как говорится, выше только звезды. Эх, плакал мой «Золотой граммофон».

— Пока одна будешь, а там видно будет. Может, кого подселим, — сказала Ирина Алексеевна, отдавая мне ключ от комнаты с двумя двухъярусными кроватями, стареньким холодильником, шатающимся столом и четырьмя стульями, два из которых были колченогими.

— А я есть хочу! — вспомнила о насущном.

— Столовая пока не работает, будешь с нами питаться. Подходи к преподавательской в семь часов.

И секретарша ушла. Вот чего мне стоило повосхищаться их шарагой? Теперь дуться будет.

Обыскала сумку и обнаружила все, что нужно для счастья! Любимые домашние шмотки, плеер со всеми своими флешками, ну и средства гигиены.

— Ишь, развалилась! Понаселили тут бездарей, — донеслось с верхней койки.

Я встала, заглянула на второй ярус и настолько обалдела, что села на пол.

На кровати развалился здоровенный длинноволосый парень в одних трусах. Только он был прозрачный, как мама, когда меня навещала. Короче, в моей комнате на кровати валялось натуральное привидение в трусах.

— Чего пялишься? Мужика никогда не видела? — продолжил наезд здоровяк. Ха, привидение - здоровяк.

— Такого не видела, — честно призналась. — Все чаще как-то живые попадались.

— Ну и зря! — заявил тип в трусах. — Много потеряла.

— Это вряд ли, — встала с пола, отряхнула шорты и поинтересовалась: — Чего приперся?

— Это я приперся? — натурально взволновалось привидение. Оно пошло волнами, отлепилось от койки и спустилось ко мне. — Я здесь уже, знаешь, сколько живу?

— Сколько? — а про себя подумала: «это ты загнул — «живу».

— Много! — гордо выпятив волосатую призрачную грудь, оповестил призрак.

Да-а-а, эта птица говорун умом и сообразительностью явно не отличается.

— Ну так дай другим пожить. Выметайся давай! — страха я совсем не испытывала. Мамины визиты приучили к такому зрелищу как полупрозрачный собеседник. А вот неудобно было. Это, как ни крути, мужчина, и неизвестно, сколько он тут провалялся, а я недавно переодевалась.