Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора

Все начали озираться в поисках вызванной студентки. А я шмыгнула к двери и не побежала, полетела к своей мечте на ковер. Интересно, я опять чего-то натворила, или он просто по мне соскучился? Второе, конечно, предпочтительнее, но первое — вероятнее.

Алексеевна грозно глянула и, противненько улыбаясь, прошептала:

— Плохо начинаешь, Беглая. Ох, нелегко тебе будет у нас. Ох, намучаешься.

— Это вряд ли! Скорее, вы со мной! — радостно улыбнулась и без стука распахнула дверь. — Вызывали?

Роман моих грез сидел на подоконнике и хлестал колу из банки! От моего зычного «Вызывали» директор моего сердца подавился, закашлялся и сдавил банку.

Напиток с пеной и шипением полез наружу, обливая руку и брюки мужчины.

— Могу постирать, — невинно предложила, картинно ковыряя пол носком шлепанца.

— Кумпарс-с-сита, — прошипел директор не хуже той колы. Ну и как тут учиться? Он даже мое бредовое имя так эротично шипит, что оно мне нравиться начинает!

— Да-да, я вся ва… вас внимательно слушаю, — захлопала ресницами, как бабочка крылышками… бяк-бяк-бяк-бяк.

Не удержалась и хрюкнула. А за ней воробушек в лице вот такого вот директора, прыг-прыг-прыг-прыг. Чуть не расхохоталась, неумело притворяясь, что подавилась.

— И что же тебя так развеселило? — продолжил так очаровательно злиться Роман Любомирович.

— Не обращайте внимания, бывает, — туманно ответила, представляя, как директор прыгает за хлопающей глазами мной. Так, а что там в песенке дальше было? На «он ее голубушку шмяк-шмяк-шмяк-шмяк» возникли совсем уже неприличные ассоциации, и я покраснела.

Директор начал успокаиваться, видимо, расценив мой румянец как признак раскаяния в неподобающем поведении… наи-и-ивный!

— Проходи, присаживайся. Нам нужно поговорить… по поводу ворот.

— И вы туда же! Ну не знала я, что они такие крутые! Знала бы, через верх перелезла бы, — возмущенно плюхнулась на стул.

— Сделанного не воротишь, — глубокомысленно изрек Роман. А я уставилась на его шевелящиеся во время произнесения этой общепринятой истины губы, и мысли опять плавно перетекли к бабочкам и воробушкам.

Если я сдержусь и в один, прекрасный для меня, момент не наброшусь на него, то это можно будет засчитать мне как подвиг!

— Но я хотел бы попросить тебя не распространяться о том, что ворота разрушила ты, — продолжил гипнотизировать меня губами директор.

— Все что угодно, — почти простонала, прокашлялась, собрала волю в кулак и повторила. — Как вам будет угодно, Роман Любомирович. Никому ни слова, обещаю.