Как приготовить дракона

А с городничим часто хотели люди поговорить о том, о сем. И тоже заказывали и платили. Или, может быть, Виктору? Он человек уважаемый, по выходным даже читает проповеди в храме, но за меня кого хочешь голыми руками порвет. И если в городничем я еще сомневалась, то в Викторе была уверена на все сто.

— Готова, Катюха? — спросил он. — Шапку надень, уши застудишь.

Наверное, нас сблизил общий секрет. Я родилась здесь, в Лоханках, но очевидно, что кто-то из моих прародительниц был пришлой ведьмой. А вот Виктор сам явился из другого мира, полного чудес.

Послушно натянув шапку, я вышла из таверны и, закрыв на ключ, посмотрела на окна дракона. Темно. Спит, наверное. В книжке написано, что драконы часто храпят. Интересно, храпит ли герен Шпифонтейн? Превращается ли он в ящера ночью? Укрывается ли своими крыльями или же спит как есть, человеком, и даже без одеяла, согретый внутренним огнем?

Усмехнувшись своим неприличным мыслям, я поспешила за Виктором по дорожке, ведущей к озеру, где у нас были припрятаны лодка, теплые одеяла и светильник.

Виктор каждую ночь наворачивал круги по тому самому озеру, откуда однажды вынырнул сам, надеясь найти кого-то из своего мира. Я не особенно верила в успех этого мероприятия, но мне нравилось слушать его истории, которые казались невероятными сказками. Невозможно это, чтобы железные машины летали по небу, или разговаривать с человеком, который находится на другом конце света, или чтобы сладкое молоко не стекало с палочки.

— Постарайся вспомнить тот рецепт, — потребовала я, дернув Виктора за рукав фуфайки.

— Как ты говорил? Мороженое?

— Было б что вспоминать, — вздохнул он. — Я к готовке, Катька, не приучен был. Вот картошки начистить на сорок человек — это легко, это меня в армии научили. А мороженое… Съел да забыл, а что там за рецепт? Может, яйца… Никто тут, в Лоханках, мороженого не оценит.

— Ты бы оценил, — возразила я, взяв его под локоть. — Да и дракон тоже…

Виктор покосился на меня, тяжело посопел, а потом сказал:

— Может, мне в таверну перебраться, в какую-нибудь свободную комнату, пока этот здесь.

— А я тебе давно предлагала, — пожала я плечами. — Но сам ведь говорил, что тебе больше нравится жить отдельно, и Мила ревновать будет.

Даже произносить это было дико. Я и Виктор. Да он мне как родной! Как отец, которого я никогда не знала, или дядя: ворчливый, вечно лезущий не в свое дело, допекающий советами, но при этом заботливый и надежный. К тому же он старый. Сорок пять лет!

— Говорил, — буркнул Виктор.