Землянки – лучшие невесты. Шоу продолжается

– Так постановил Совет!

– А ты – глава этого Совета.

– Но не в таких вопросах, Шайран. Думаешь, Тшахилавирион промолчит?

– Ты – глава Совета, – повторил Шайран. – Это можно будет решить, если ты изъявишь желание взять Землю под наше покровительство.

– И все это, потому что ты влюбился?! Потому что нашел для себя подходящую пару? – вспылил император.

Но Шайран оставался спокоен.

– Ты знаешь, насколько это для нас важно.

– Нет, не знаю. Я такого ни разу не чувствовал.

– Но каждый дракон одновременно и хочет, и боится это почувствовать.

– А может быть, мне просто отослать тебя? Поставить кого-нибудь другого на твое место следить за безопасностью на отборе, а тебя – куда-нибудь подальше, чтобы мозги проветрил?

– Я никуда не уйду. Я буду рядом с ней.

– Вы не можете быть вместе.

– Только пока ты упрямишься.

– О, ты так уверен, что я соглашусь поставить Совет на уши, чтобы только удовлетворить твою жажду обладания этой девушкой?

– Ты ведь все понимаешь, Салахар. Понимаешь, что это за чувство.

– Другие сбегали, и ничего.

– Я не другие. Даже ты, Салахар! Ты ищешь ее. Девушку, с которой у тебя начнет образовываться связь. Поверь. Это действительно ни с чем не сравнимо. Это больно, это как будто наизнанку тебя выворачивает, сводит с ума, пока ты к ней не прикоснешься, но еще сильнее, если можешь прикасаться и понимаешь, что этого никогда не будет достаточно, всегда будет мало, всегда будет хотеться еще. Но это чувство уже никогда не променяешь ни на что другое.

Салахар покачал головой.

– Вот смотрю на тебя и уже сомневаюсь, что хочу себе кого-нибудь найти.

– Отбор – это тупик. Для тебя тупик, потому что там ее нет. Подумай, Салахар, пока не поздно.

– Я не могу отменить отбор. Этого уж точно никто не поймет.

– А решение насчет Земли?

– А что насчет Земли… Иногда мне хочется к демонам сжечь своего Советника.

– Потренируемся? – предложил Шайран с улыбкой. – Давно не разминались.

Глава 3

Снова этот сон. Темнота, в которой вспыхивают разноцветные искры.

Мои силы тают. Тьма, наоборот, насыщается, становится еще более глубокой, густой, необъятной. И в этой тьме я вижу глаза. Глаза, в которых космос.