Наследие снов

Вид на экране сразу же пропал, замигав и замерцав голубым свечением.

- Да, здорово мы наследили здесь, - прошептала Уна, бодро шагая следом за мной. Я вел ее к выходу, и она вдруг воскликнула:

- Карты! Ральф! Карты, что ты подарил мне. Где они? – она так сильно испугалась, что остановилась и закрыла рот руками. Я спокойно развернулся и заурчал.

- Они у тебя? Но как?

Я вновь заурчал, уже недовольно.

Как-как, а вот так!

Я кивнул головой вперед, к выходу, куда её вел. Я не мог с ней разговаривать полноценно, пусть понимает волчьи повадки.

Уна пожала плечами, но тоже кивнула в ответ, соглашаясь, и мы продолжили путь. В конце улицы я завернул за угол, вокруг меня закружилось мутное облачко оборота, и через мгновение перед Фаэ стоял я, Радульф Эмонитас.

В чём мать родила, естественно.

Уна ужаснулась, и этот ужас отобразился на ее лице. Я, конечно, не был настолько страшным, как это показалось в её взгляде.

- Тихо, тихо, кэрита, - я прижал ее к себе, отчего она задрожала. – Неподалёку моя машина, пойдём.

Хоть она меня, очевидно, и боялась, всё равно прикрыла меня собой. Но вокруг совершенно никого не было, поэтому я нисколько не волновался. Это даже подстёгивало ощущения – плащ Уны бил меня по обнаженному бедру, а бок Уны вжимался мне в пах, отчего зверь внутри зарычал от возбуждения.

- Ты пахнешь волком, ты в курсе? Как собака мокрая, - она отодвинулась от меня, улыбаясь во все зубы. – Не обижайся, ладно?

В такой ситуации вообще странно, что я не остался волком, потому что возбуждение, которое захлёстывало меня, мешало удерживать себя в человеческом облике.

- Ладно, - я кивнул, тоже улыбаясь ей. Я чувствовал себя довольным и счастливым несмотря на то, что перед моими глазами несколько минут назад исчезла девушка-альбинос. – Нам нужно посмотреть еще раз её исчезновение, раз есть такая возможность. Поехали ко мне?

- В твою холостяцкую берлогу, да? – она наверняка припомнила меня в фартуке, напевающем песню, и это меня отчего-то позабавило.

Я помнил о её «убеждениях» и совершенно не хотел её разубеждать, наверное, потому что в глубине души я чувствовал какое-то сопротивление. Будто я делаю что-то не так, или не совсем так, как нужно.

Физически я возбуждался даже слишком быстро, когда представлял себе её обнажённое тело под этими вечно чёрными тряпками. Она, видимо, думала тоже о чём-то таком, потому что я имел возможность наблюдать феерию эмоций на её лице.