Один поцелуй до другого мира

— Этот способ не использовали десятки… Нет, сотни лет!

— Я не могу ошибаться! — глаза Тиомара вспыхнули бледным пламенем, заставляя Иву опустить взгляд. — Я разговаривал со странником!

— Вы знаете, как его звали? — чужим голосом, будто что-то мешало ему в горле, вытолкнул Ксандор. — Его настоящее имя.

— Да, — уязвленный повелитель сделал длинную паузу, за время которой Ива успела взглянуть на Ксандора, снова поразиться его бледности, и вновь потупиться. — Его звали Роб.

*** 23 ***

Роб. Ива уже слышала это имя: Ксандор произнес его в забытьи, когда Ива ранила его.

— Он жив? — резко спросил Ксандор.

Странно, но повелитель никак не отреагировал на дерзость. Поглядел снисходительно, как взрослый и мудрый смотрит на бестолкового юнца.

— Он дорог тебе, — Тиомар не спрашивал, он утверждал. — Он жив. Был жив, когда я видел его в последний раз. Хотя едва не погиб от моей руки.

Ива поежилась, ей захотелось почесать спину: показалось, что острые верхушки ростков снова щекочут кожу.

— Смотрю, у вас не принято церемониться со своими. 

— Он не был одним из нас, — повелитель ронял слова размеренно, точно каждое было золотой монетой и Тиомар решал, достойны ли странники этого знания.

Сказал и снова замолчал.

— А кем же?..— не выдержала Ива, но Ксандор накрыл ее руку ладонью.

Его ладонь была горячей. По виску скатилась капля пота. Бледные губы сжаты. «Молчи, молчи…» — просил Ксандор этим прикосновением. Ива вдруг поняла, как он боится — впервые за все то время, что она знала его — боится, что повелитель замолчит и ничего больше не скажет про Роба.

— Он был орком, — повелитель все же не стал мучить Ксандора.

Ива подавила изумленный возглас. Хотя чему удивляться? Душа может оказаться в каком угодно теле.

— В тот день я сам вышел в дозор. Достойный правитель должен помнить, что и он смертен, — объяснил он в ответ на безмолвный вопрос, который зажегся в глазах Ивы. — Я победил его в честном бою и почти перерезал горло, но что-то остановило меня.

Тиомар замолчал. Пауза длилась и длилась. Пичуга на ветках будто отсчитывала секунды быстрыми трелями. А вот сердце Ивы сбилось с ритма, пропустило несколько ударов.