Ри Эль в академии Катастроф

Народ ждёт, народ верит в Ми Ра Ниля. И в тебя.

Ри Эль упиралась. Переноситься в тусклый, невзрачный мир ради какой-то условно великой миссии? Зачем?

Она уже полюбила Талирию, ее пустыни, моря и горы, ее чудовищные катаклизмы и академию Катастроф. Ей бы укрощать стихии, а не людей за горизонтом…

И вдруг, как молния, перед внутренним взором мелькнул отчетливый эпизод из прошлого. Профессор Ми Ра Ниль – он же Михаил – толкает на помосте вдохновенную речь, вокруг него благоговейно толпятся слушатели, а она, Ри Эль (точнее говоря, Гликерия), стоит рядом и смотрит на него снизу вверх с трепетом, как на божество, которое не может ошибаться.

У нее нет своих целей и желаний. Она опустошена любовью. Хотя нет, скорее, зависимостью. Болезненной зависимостью от Михаила. День за днём, теряя крупицы себя, она растворяется в его жизни, как соль в воде.

То, чего хочет он, хочет и она.

Но так ли это?

Кадр из прошлого ослепил Ри Эль на мгновение, упустить которое было бы непростительно.

Принцесса Мираж крепче сжала ее руку и всё-таки заставила коснуться артефакта.

Тем временем профессор отделался резаной раной в плечо — не смертельной, но всё же довольно неприятной с порядочным кровотечением. Периз-Хат отшвырнула его к стене, как тряпичную куклу. И, перехватив поудобней саблю, направилась убивать Ри Эль. Только вот немного опоздала. На полпути лицо ее некрасиво вытянулось, глаза полезли на лоб.

Дальше было как в сюрреалистичном сне.

«Жива я или уже умерла?» – задавалась вопросом Ри Эль. Земли под нею не наблюдалось. Неба сверху — тем более.

– Получилось! – ликовала Джессамина в вязком тумане. – Мы летим на тот свет!

Спустя какое-то время туман рассеялся, и они очутились в проволочной птичьей клетке. То ли клетка была огромная, то ли они вдвоем уменьшились до размеров среднего попугая — не ясно.

– Тссс! – сказала Джессамина. – Не паникуй. Это мой персональный портал. Сейчас нас накроет.

И правда. В клетке резко погас свет — как будто покрывалом накрыли.

Позже покрывало сняли — и клетка исчезла.

Джессамины тоже как не бывало.

Катастрофически неправильный эпилог

«Где я? Куда я попала? Почему… штурвал?»

– Твой профессор – редкостный мерзавец, – вслух произнесла Ри Эль и на полную выжала педаль газа.