Фея (не) против любви

Она вбивает в свою прекрасную головку какую-то цель и идет к ней напролом. Так всегда было.

– А как же приворотное русалочье зелье?

– Оно, конечно, может и существует, – пожал плечами леший, не отводя взгляд от приближающихся молодоженов, – но одно могу сказать точно. Мурена его готовить не умеет.

Я смотрела на Каземира и не могла поверить услышанному.

Мурена, поравнявшись с нами, приветственно помахала рукой и тут же отвернулась к другим гостям, будто и позабыв о нас вовсе. А Казь все смотрел на нее. Смотрел, как она смеется над чужими шутками, как прижимается к морскому царю и как они вместе снова уплывают назад.

– Ты ее правда любишь?

– Я ее всегда любил, – Казь наконец-то повернулся в мою сторону.

– Почему же ты ее отпустил?! – не унималось во мне мое естество, фея любви я или где?

– Потому что люблю, – не задумываясь, ответил леший. – Она же этого хотела, светилась от счастья. Мог ли я отобрать мечту у самой прекрасной на свете девушки, – уголки губ Казя приподнялись в подобии улыбки.

– Или уходишь сам? – неожиданно даже для меня самой прозвучал мой вопрос.

– Да, – согласно кивнул леший. – Прощай, Капель.

Леший отодвинул стул и встал из-за шумного стола. Не проронив больше ни слова, он двинулся прочь к волшебным вихрям пентаграммы, способным перенести куда угодно. И мне очень хотелось последовать его примеру.

Глава 24

Моя бабушка часто говорила мне, что чем больше сила, тем больше ответственность. И может я некстати вспомнила сейчас ее наставления, но бросить все и нестись сломя голову в Черную топь я не могла. Если я просто исчезну, эльфы перевернут все вверх дном, но достанут меня, или еще чего хуже заподозрят фей в измене. Нет, надо набраться сил и поговорить с принцем.

Я вернулась во дворец гораздо раньше, чем планировала. Отдав очередную дань уважения морским магам, я ступила в пентаграмму на берегу и спустя секунду оказалась в своих покоях. Где теперь и бродила от стены до стены, пытаясь заготовить оправдательную или обвинительную речь. Как пойдет…

Спустя четверть часа я смирилась с тем, что ожидание хуже смерти, а в голове все равно ни единой здравой мысли, одно перекати-поле.