Фея (не) против любви

Обычно с рассветом приходишь, – прошелестел старческий голос совсем рядом, но вот его хозяйки пока видно не было.

– Да вот, задержался, – начал оправдываться мой знакомый, не забыв при этом обернуться ко мне и наградить снисходительным взглядом, намекая тем самым, кто именно виновен в его задержке.

От печи отделилась фигура, которую, признаться, я раньше приняла за бесформенный мешок. Маленькая сгорбленная старушка подошла к нам вплотную, слеповато щурясь белесыми глазами и кутаясь в цветастую шаль.

– Что за девушку ты ко мне привел?

– Потерялась тут одна, домой надо отправить.

– Сама ушла она из дому, – прошамкала старушка, вглядываясь в меня внимательно, но, к счастью, хмырь ее уже не слушал, а я лишь натянуто улыбнулась в ответ.

– Я принес все, что ты просила, – сказал Ратмир, вывалив все содержимое своей сумки на большой деревянный стол. – Нашел и сушеницу топяную, и цветки вязолистого лабазника, и корневища змеевика.

Хмырь перечислял болотные травы, а я тем временем рассматривала избушку, пользуясь тем, что бабушка утратила ко мне всякий интерес.

По количеству травок да всяких заготовок избушка старушки мало чем уступала болотной. Под потолком были развешены коренья да трава для просушки, на широком подоконнике сушились ягоды и листья. Из ступки, брошенной на печи, доносился аромат каких-то специй.

– Ой, спасибо, касатик, сейчас совсем невмоготу стало самой за ними ходить. Без тебя бы давно уж повымирали.

– Не за что, – коротко ответил Ратмир.

– Нам бы одежду, женскую. Может найдется что? – неожиданно для меня спросил мужчина, а старушка лишь улыбнулась, будто знала все наперед.

– Конечно, найдется, – кивнула она, рукой подзывая меня ближе. – Внучка у меня хоть и покрупнее будет, да всяко лучше, чем с мужского плеча куртки носить.

Старушка снова стала оглядывать меня с головы до пят, а я никак не могла понять, видит она или нет. Порой травница смотрела в одну точку и даже не моргала, а зрачков и видно практически не было.

– Ступай в комнату, там ларь большой. Возьми куртку да сапожки.

Боязно было в чужом доме вольничать, да еще и от взгляда старушки словно холодок по коже бежал. Ратмир стоял у окна, вглядываясь вдаль, весь его вид показывал спокойствие, а значит бояться было нечего, и я решительно прошла в дверной проем.

Вот только среди прочей мебели да барахла всякого в просторной комнате было два ларца. Я открыла первый и едва не присвистнула.