Роза пустыни

– Спасибо! – прошептала она одними губами.

Наклонилась к мужчине, прислушалась к ровному дыханию, коснулась щеки. Он никак не отреагировал, словно спал и не спешил возвращаться к реальности.

– Он проснется? Скоро? Я успею попрощаться с ним?

– Попрощаться? Зачем? Ты так мало ценишь его заботу, что готова бросить, едва он очнется?

Дух, казалось, забавлялся, играя с ее страхами, болью, отчаянием. Как еще развлекаться тысячелетнему созданию, которому чужды простые радости? Своими вопросами он только усиливал смятение, отчего Лера начинала нервничать.

– Уже пожалела? Еще не поздно все исправить. Откажись от своих слов. Он умрет, но ты обретешь свободу.

Так, должно быть, дьявол искушал Христа в пустыне. Тихим, проникновенным голосом обещал все земные блага, лишь бы получить желаемое. Валерия помнила тот день, когда впервые увидела известную картину Крамского[1] в одном из залов Третьяковской галереи и поняла, что каждому предстоит пройти свое испытание. Только оно покажет, каков на самом деле человек, на что он способен, чего заслуживает.

Думала, что тогда, пять лет назад уже прошла свою проверку на прочность, но теперь осознала, что все еще впереди. Словно в подтверждение этих слов призрак протянул ей фляжку с водой и добавил:

– Здесь всего один глоток. Выбирай.

Выбор! Сколько раз она ошибалась, принимая неверные решения и расплачиваясь за них. Сколько раз спешила, не думая о последствиях, действовала руководствуясь не разумом, а сердцем. Только сейчас не испытывала сомнений.

Взяла сосуд, откупорила и поднесла к пересохшим, растрескавшимся губам мужчины. Почти силой заставила сделать первый глоток. Боялась, что уже слишком поздно, но удача была на ее стороне. Дальше оказалось проще. Джалар открыл глаза и, пользуясь поддержкой Валерии, выпил еще немного. К немалому ее удивлению, жидкость не закончилась сразу. Ее осталось достаточно, чтобы утолить жажду.

– Ты обманул меня! – воскликнула Лера.

– Ничуть! – беспечно отозвался дух. – Я лишь испытывал вас обоих.

Так просто признался, еще раз подтвердив, что человеческая жизнь не имела для него особой ценности. Все в точности, как и в ее родном мире: тем, в чьих руках власть, не было дела до тех, кто заведомо слабее.

Понимая, что ее помощь больше не нужна, попыталась встать, но путник удержал ее за руку. Что-то спросил, но Валерия лишь отрицательно покачала головой. Его язык оставался для нее такой же китайской грамотой, как и в первый день знакомства.