Песня полуночи

Качественно скроенная одежда дополняла образ, а уж в сочетании с манерами и правильной речью швея представляла собой просто совершенство. Она умела и говорить, и держать себя на людях. Такую бы позвать с собой на этот злосчастный вечер. Дрожжиной нравились умеющие вести себя люди.

Но у любого совершенства был предел.

Что можно сказать? У Фаера очень недурной вкус. Даже наоборот, слишком хорош. И если пощекотать нервы Дрожжиной еще было возможно, притащив с собой швею работягу, героиню труда на благо Отечества, то лишний раз выводить из себя мага огня не очень хотелось.

Фаер только с виду косил под тихоню и скромнягу, который просто делает свое дело. В реале это был самый настоящий монстр. Однажды во время войны, огневик одним мощным ударом испепелил тевтонского дракона. И это было страшно. Та хлипкая дрянь, которую соорудил хитрожопый маг огня для вчерашнего налета, не шла ни в какое сравнение с реальными возможностями Фаера.

Но ничего, он еще выяснит, зачем огневик так опростоволосился. Можно даже через нее – Ренату, которая сейчас так услужливо хлопотала над его внешним видом.

Тогда все запреты стали нипочем, и уж он пользовался бы таким даром на славу. Выясняя обо всех всё самое сокровенное для собственной выгоды. Дура эта девка из МагУРа, бескорыстие никому еще не пошло на пользу. А он бы платил очень хорошо за информацию, потому что Бизон знал цену всему.

Еще до войны он начал зарабатывать немалые деньги за то, что поставлял информацию тевтонам. Его ценили. Обещали документы и лучшую жизнь в другой стране, где не было ни запретов, ни требований. И Бизону оставалось совсем чуть-чуть до этой лучшей жизни. Но испортила все не война, а тюрьма, куда он угодил по неосторожности. А война его как раз-таки спасла от расстрела.

Он снова нашел способ связаться со своими кураторами, выправил новые документы.

Что же, если лучшая жизнь не может попасть к вам в руки, нужно всеми силами к этой жизни прийти самому. И Бизон шел. Благо за те годы страданий его способности только усилились. Но тевтонский Профессор, проводивший над ним опыты еще в детстве, предупреждал, что на фоне стресса такое возможно.

Великолепно! Только недостаточно, потому что такому, как он никогда не будет достаточно.