Леди и оборотень

Рассел считает Бланку хозяйкой. Он выполнит любой её приказ, но любить её по-настоящему он не способен. И Бланка тоже… – она внезапно замолчала.

Ильяс, слушавший её вполуха, внезапно напрягся. Ему показалось, или же женщина скрывает нечто важное? А сейчас просто случайно обмолвилась.

Эдита поднялась, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Я пойду. Подумай хорошенько над моими словами. Рассел тебе не соперник, но если ты продолжишь издеваться над ним, я расскажу об этом графу. Вряд ли он захочет отдать титул и состояние человеку, который даже не умеет держать себя в руках.

– Постойте, – Ильяс схватил её за руку. – Госпожа Эдита, вы сказали или слишком много, или слишком мало. Допустим, вы правы в отношении Рассела. Но моя кузина… Почему вы думаете, что она не влюбится в оборотня?

Гувернантка осторожно высвободила руку и заторопилась к выходу. Точно не слышала Ильяса.

«Что же ты скрываешь? Это связано с Бланкой? Я всё равно узнаю!»

Дверь, скрипнув, отворилась.

Эдита нахмурилась. Её холодный взгляд заставил девушку сжаться.

– Что ты здесь делаешь, Мелли?

Горничная стояла, ни жива, ни мертва. Казалось, ещё немного, и она лишится сознания. Ильяс поспешил помочь ей:

– Это я её попросил. Мне нужно заштопать кружево на рубашке, а Мелли – прекрасная рукодельница.

Эдита чуть слышно хмыкнула. Разумеется, она не поверила ни единому его слову.

– Очень мило. Но, в будущем, Ильяс, решайте такие вопросы через своего слугу. А ты, Мелли, иди к себе, и чтоб я больше тебя здесь не видела.

– Да, госпожа, – бледные щёки девушки вспыхнули. Лёгкая, как птичка, она умчалась прочь с радостью, неприятно задевшей Ильяса.

«Маленькая дрянь! Ты решила, что приказ старухи-гувернантки значит больше, чем мой?!»

Эдита не стала задерживаться, чтобы пожелать ему спокойной ночи.

Из-за нелепой щепетильности Эдиты он лишился любовницы. Конечно, Ильяс не сомневался, что быстро найдёт ей замену. И пусть Мелли с неохотой подчинялась его желаниям, всё равно стало не по себе.

Но больше всего он ненавидел, когда кто-то совал нос в его дела, и, тем более, угрожал.