Светлая для темного

— Совершено страшное преступление против Семи Небес, а ты пытаешься все свалить на какую-то сойку!

— А вы что, думаете, это я демона под рубашкой в кабинет Варлаама притащила? Это обвинение? — возмущенно спросила я. После многочасового допроса, к тому же на пустой желудок, я была малость не в духе.

— Последней Варлаама видела ты, хранительница!

— Последним, по вашим словам, его видел какой-то демон, вот его и ищите!

— Воинство Пятого Неба знает свои обязанности! — Маврикий был в бешенстве.

— Я тоже! И я уже рассказала вам все, что знаю!

— Хорошо-о-о, — с плохо затаенным злорадством протянул капитан, вышагивая около меня кругами, — начнем еще раз.

Мне захотелось закричать. Я, снова пересказав свой день по минутам с самого рассвета, дошла до того момента, когда Варлаам давал мне назначение. Рассказывать о секретном задании я бы не стала и властям Седьмого Неба, не то что какому-то военачальнику с большими усами. Но Маврикий, очевидно, обладал нюхом гончей, раз заставлял меня снова и снова повторять одно и то же.

— Итак, Варлаам передал тебе назначение. Что он еще говорил?

Я в двадцатый раз, взвешивая каждое слово, передала всю беседу с Варлаамом в урезанном виде, намеренно пропустив середину. Чтобы выглядело правдоподобнее, я добавила:

— Еще верховный говорил, чтобы я была осторожна.

— Это еще почему? Он чего-то боялся? — насторожился капитан.

— Понятия не имею, — я пожала плечами, — он каждому хранителю советовал быть осторожным. Что-то вроде напутствия старшего поколения младшему.

— Последний вопрос, хранительница: ты рассказала мне всю правду? — Маврикий пристально уставился на мои крылья, словно надеялся одной только силой взгляда заставить выпасть хоть одно перо.

Я вздохнула.

— Послушайте, капитан. Перья не выпадут только потому, что вам этого хочется. Я говорю правду, и вы это знаете.

Я была довольна собой. Как ловко я ввернула про правду. А ведь эта фраза относится к словам о том, что перья не выпадут от одного желания Маврикия, а вовсе не к моему допросу.

Капитан еще некоторое время внимательно изучал меня, потом, покачав головой, наконец-то разрешил уйти, напоследок пренебрежительно бросив:

— Черным перьям нет веры.

Я вспомнила, как в детстве Варлаам подолгу разговаривал со мной, и целью его бесед всегда было одно: не цвет крыльев определяет хранителя, а цвет его поступков и мыслей.