Светлая для темного

Как мне не хотелось рассказать ему обо всем, но приказ Варлаама следовало соблюдать даже при сложившихся обстоятельствах.

— Подростки — трудный народ, — только и объяснила я.

— Что там было? — Элай кивнул в сторону канцелярии.

— А Велизара не ввела тебя в курс дела? — ехидно поинтересовалась я, облизывая липкие от сока груши пальцы. — Я-то думала, она сквозь стену способна подсмотреть, когда ей любопытно.

— Ты не любишь ее, — укоризненно покачал головой Элай.

Я решила не комментировать это утверждение.

— Я устала.

Мы направились к ближайшему холму. Взобравшись на него, с наслаждением вытянулись на мягкой траве. Безоблачное закатное небо радовало глаз всеми оттенками красного. Около уха стрекотал кузнечик. Я глубоко вдохнула и брякнула:

— Я теперь, кстати, главный подозреваемый в деле об исчезновении Варлаама.

Элай приподнялся на локте. Вид у него был ошарашенный.

— Но это же полный бред!

— Угу, давай вернемся и ты скажешь это господину Сияющие Доспехи.

Я вспомнила капитана Маврикия, который больше походил на огромного усатого таракана в золотом панцире, нежели на уважаемого капитана Пятого Неба, и передернулась. На протяжении нескольких часов он задавал мне одни и те же вопросы, причем все это время я стояла с расправленными крыльями, чтобы, в случае чего, меня могли моментально поймать на лжи, которую бы выдали выпадающие перья.

Как и говорила Велизара, сегодня утром, после того, как я вышла из кабинета Варлаама, и до того, как туда вошли посланники судий, верховный пропал.

Запросы, которые разослали по всем Семи Небесам, не принесли утешительных новостей: в указанный промежуток времени Варлаам нигде не появлялся. Посреди кабинета, словно напоминание о случившемся, в луже черной демонической крови тускло отсвечивал золоченый кинжал верховного.

— А его сойка? — спросила я и, повертев головой по сторонам, заметила среди ветвей бука синий гребешок. Птица спокойно себе спала в дупле.

— При чем здесь бестолковая птица? — шевельнув усами, спросил Маврикий.

— Вообще она очень давно живет у Варлаама, и эта сойка та еще паникерша. Если на Варлаама напали, она должна была поднять такой гвалт, что сюда сбежались бы все хранители.

— Бред! — рявкнул Маврикий, страшно вращая глазами.