Мой любимый негодяй

Ты можешь попользоваться женщиной, только чтобы скоротать вечер, и затем избавиться от нее… Ты ценишь банальные вещи и высмеиваешь серьезные, ты много болтаешь, но говоришь очень мало, что побуждает меня сделать вывод – ты или ленив, или глуп, или все сразу… Ты злоупотребляешь своим социальным положением в угоду гедонистическим привычкам, и самое худшее, тебе предоставили место в палате лордов, а ты не использовал его ни разу – ни разу! – притом что миллионы в этой стране вообще не имеют права голоса.

Плотина, давно давшая трещину, наконец рухнула; ядовитые слова хлынули наружу.

Последовавшая за этой тирадой тишина казалась оглушительной.

Тристан замер на месте как подстреленный. Его скулы медленно и неумолимо багровели от гнева.

Внутри у Люси зашевелились нехорошие предчувствия. Лишь теперь она поняла, что переступила черту, которую они оба когда-то негласно прочертили.

Тристан сделал глубокий вдох:

– Бесполезный. – Слово сорвалось с его уст холодно и презрительно.

Люси скрестила руки на груди:

– Именно. И я не желаю делить с тобой бизнес.

– Я понял. – Тристан контролировал свой тон, однако в глазах закипало что-то недоброе. Он прошелся взглядом по Люси, с ног до головы, нарочито медленно, отчего все волоски на теле приподнялись. Люси провоцировала его на безумие.

Тристан повернулся к камину и уставился на раскаленные угли, положив одну руку на каминную полку.

– Скажи, Люси, – раздался вкрадчивый голос, – насколько сильно ты жаждешь от меня избавиться?

Вопрос обвился вокруг шеи, как атласная лента, и сдавил горло. Это ловушка.

Люси вздернула подбородок:

– Назови цену. А я прикину, смогу ли расплатиться.

– О, разумеется, сможешь!

Пальцами левой руки Тристан принялся лениво ощупывать стоящие на каминной полке предметы – изгибы керамического корпуса часов, продолговатую коробочку, тяжелый подсвечник, выточенный из дуба.

Люси обдало жаром, словно от открытого огня.

– Сможешь, – повторил Тристан, поворачиваясь к ней. Его глаза на фоне света и тени казались бездонными озерами. – Вопрос в том, захочешь ли.