Киска ректору не игрушка!

Люпин немного смутился, прежде чем ответить.

– Перво-наперво, сегодня я нашёл одну плешивую кошку, в кишках которой обнаружился мой подарок тебе. Опаловая брошь, подаренная два… точнее уже три дня назад. Не находишь это странным?

– Вовсе нет! – воскликнула я, действуя на опережение. – Так вот, куда она делась!

Я попыталась изобразить на лице искреннее удивление с примесью облегчения. Но моему крошечному актёрскому мастерству было далековато до мэтров киноиндустрии. Голосу не хватало живости, эмоциям – натуральности.

Вот и Люпин об этом подумал.

Вздохнула и честно призналась:

– Я не знаю, каким образом опаловая брошь попала в брюхо к вашей Бусе.

И снова прокол!

– Откуда тебе известно, как зовут мою кошку?! – вскричал хозяин и подскочил с места. За считанные секунды он поднял меня со стула, схватив за руку. – Отвечай, зачем ты явилась ко мне домой!

От полного краха, а заодно от падения в пучину отчаянного поиска несуществующего ответа меня спас лёгкий стук в дверь кабинета.

– Вот это ты разошёлся, брат… – На пороге комнаты возникла леди Инграм в ночной сорочке и накинутом поверх неё чёрном вафельном халате. – Даже мне ясно, как белый день, зачем твоя невеста заявилась к тебе в спальню.

– А ты откуда об этом узнала?

– Ха! А ты кричи громче, чтобы кроме домочадцев о моральном падении дочери великого магистра Криди узнали ещё и твои соседи.

Люпин впечатлился перспективе, поджал губы и отпустил мою руку. Видимо, пришёл в себя после неожиданного приступа правдорубства.

Отчасти поэтому в свои двадцать пять я успела сменить… эм, скажем так, несколько претендентов на мою руку и сердце, но так и не нашла свою половинку – понимающую личность, готовую принять меня такой, какая я есть, со всеми колониями моих тараканов.

Пока я думала о насущном, сестра Люпина вошла в комнату и передвинула ещё один стул, ранее стоящий у стены. Поставила его с моей стороны стола. Братец Лилии решил взять тайм-аут на разборки и вернулся на своё место, чтобы налить чай новой собеседнице.

Итак, теперь нас было трое. Про соблазнение эталона мужской красоты можно временно забыть.