Мечта для мага

«Ржавую канистру тебе в печёнку!» - пожелала я гранд-мэтру в сердцах, чувствуя как ледяной крошкой нехорошее предчувствие ссыпается по спине вниз. И опустила глаза в тарелку, где остывал и так не самый горячий и не самый вкусный овощной суп-пюре. Рассматривая густую массу в редкими оранжевыми вкраплениями моркови, порадовалась, что магии у меня нет - было бы неприятно, если печени пожилого мага всё же досталось от меня.

Но раз меня при всех представили, кивнула. По сторонам глядеть не стала, мол, это я тот гений, о котором вещает ваш наставник, привет, давно не виделись.

Князь ласково улыбаясь, одобрительно, но осторожно похлопал меня по плечу, и разрешил садиться.

Вот с тех пор студент Зуртамский, а это был он - тот черный верзила - и невзлюбил меня. Подозреваю, что моё происхождение было тому виной. Я значилась сыном купца,. Это пункт моей биографии мы с папенькой решили не менять: чем меньше лжи, тем правдоподобнее выглядит моя фальшивая биография. А этот чернявый парень очень родовит, по слухам - даже в дальнем родстве с самим императором.

А у Зуртамского даже внешность была опасной. Когда он, такой высоченный и широкоплечий, заходил в просторную столовую, то сразу света в помещение становилось меньше. Как и места. И воздуха.

Двигался он плавно и тихо, будто зверь на охоте. Мог подойти абсолютно неслышно, стать за спиной и только по шипящему: «И как сюда занесло, щенок?» я узнавала, что сзади, совсем близко от меня, кто-то стоит.

В такие моменты сердце от неожиданности и ужаса падало к коленям, потом взлетало к голове и бешено пульсировало где-то между ушей, сбивая дыхание и отрубая способность говорить. А когда я, преодолев панический ступор, поворачивала голову к говорившему, каждый раз видела неизменно презрительную ухмылку: чуть искривлённые, крупные, чётко очерченные губы, смуглое лицо и холодную брезгливость в карих глазах. Зуртамский, едва завидев моё лицо, разворачивался и уходил, а я глядела в удаляющуюся спину, борясь с дрожью в руках и преодолевая немоту.

Такие «милые» беседы бывали нечасто. И каждый раз я долго приходила в себя. Мысленно кляла этого дуболома, желая ему всяких гадостей и ржавчину в самые труднодоступные места. Но молчала.

Я очень, очень-очень надеялась, что этого здоровенного парня, затесавшегося в наши ряды, скорее всего, по ошибке, вскоре переведут в другое, более подобающее место. Более подобающее его магии и происхождению учебное заведение.