Мечта для мага

- Но между вами и Лиззи оставалось не менее десяти саженей, когда вы мгновенно оказались перед ней. Как вы переместились так быстро? И почему Марая выпустила в вас заклинание?

Его сиятельство не просто соблюдал процедуру, ему было действительно важно это знать.

- Она не в меня его выпустила, - тяжело выдохнул Зуртамский. - Она метила в Лиззи.

- Что?! - Ольга Леоновна вскочила с места. Всё время разбирательства она сидела совершенно белая и застывшая, не сводя такого же застывшего, неживого взгляда с дочери.

- Этого не может быть! Какой ей прок был у... - голос несчастной матери сорвался, но она взяла себя в руки, - убивать невесту собственного брата?

Зуртамский сморщился ещё больше, качнул головой и проговорил устало:

- Княжна ревновала. Она задолго до этого случая угрожала Лиззи, - и опять его совершенно горячечный взгляд упёрся в меня. Он будто требовал рассказать всё прямо сейчас.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Большей частью в них сквозило удивление, а у князя ещё и недоумение.

- Лиззи? - спросил он требовательно.

Отец обернулся ко мне. Сложил брови домиком и чуть двинул ими, будто просил: «Расскажи, дочь! Давай! Не бойся, я с тобой».

Я поднялась в недоумении.

- Я не знаю, что говорить, - пожала плечом и сжала переплетённые в нервный узел пальцы.

Взгляд Ольги Леоновны был наполнен болью и надеждой, князя - суровой требовательностью. Вольдемар не смотрел ни на кого, и как и прежде, взгляд его блуждал где угодно, но точно не в гостиной родного дома.

Куда смотрел Зуртамский, я не знала.

На него я не хотела смотреть и не смотрела!

Я всё ещё испытывала неловкость, но теперь ещё и страстно желала стукнуть старосту чем-нибудь тяжёлым. Например, гаечным ключом. Вот ведь защитник стоеросовый!

- Правда ли то, что Марая, - князь кивнул в сторону дочери, всё так же неподвижно сидевшей у двери, но уже с более осмысленным взглядом, - угрожала тебе?

Я снова взглянула на княгиню. Солгать я не могла - присутствие императорского поверенного и артефакт записи явно препятствовали этому, но видеть муку на её лице я тоже не могла.

Отвернулась, опустила глаза на свои пальцы, что уже занемели в скрюченном положении. Отец тихонечко пожал моё запястье в знак поддержки.

И я кивнула.

- Да, правда.

И мысленно попросила прощенья у Ольги Леоновны.

- Расскажи, как и когда это было, в чём была причина.

Я перевела дыхание и, ни на кого не глядя, ответила:

- Первый раз - в доме у князя Делегардова...