Моя надежда

Она правила семьёй железной рукой, неизменно преувеличивая её состояние и влияние в столице Астарте, так что никто из Шаулов не вспоминал или, вернее, предпочитал не вспоминать, что она была в этом доме чужой.

Влетев в свою комнату, он изящным движением отстегнул фибулу, сдерживавшую плащ, и тяжёлая ткань рухнула на каменный пол.

Литон, скользнувший следом за ним, затворил за собой дверь. Силуэт его заколыхался в полумраке, как пламя свечи, лицо подёрнулось дымкой, и тонкая фигура стала похожа на длинный высокий цветок, в венчике которого отразилось совсем другое лицо.

— Ты поздно, — услышал Сафирот голос матери, — я уже собиралась отправлять подручных следом за тобой.

— Старик вреден как демон (Гопс)*. Напрочь отказался разговаривать со мной, пока не опустится ночь.

Беиска рассмеялась. Смех у неё был заливистый, а голос — бархатистый. Волосы холодного орехового цвета были собраны в косы и корзиночкой сложены у затылка. Тёмно-зелёное платье открывало худощавые плечи и широкую грудь.

Беиска лет пятнадцать назад была одной из самых красивых придворных дам.

Но война не обошла своею злой волей и её. Одна из самых первых битв оставила на лице вдовы Шаул шрам, сбегавший с виска, и, пересекая щёку, спускавшийся к уголку губ. Никакие крема не могли скрыть его, и даже магия тёмных оказалась недостаточно сильна. Немало Беиска искала заклятья, способные исцелить этот небольшой, но крайне неприятный изъян, но открытия её оказались неутешительны — магия исцеления сгинула вместе со светлыми магами целиком. То же, чем могли помочь ей ведьмаки, не стоило и выеденного яйца.

— Ты нашёл кого-нибудь себе по вкусу? — спросила Беиска, и лицо её заколебалось в полумраке.

— Да, — после недолгой паузы ответил Сафирот и улыбнулся, — только не знаю кто она.

Беиска закатила глаза.

— Сафирот, — жёстко сказала она, — ты не на прогулке в городе. Ты приехал за женой.

— Знаю, — Сафирот вздохнул. Потянулся, на мгновения становясь похожим на дикого кота, белоснежная шкурка которого лоснилась в свете умирающей за окнами луны, — девчонки ничего, — признал он.

— Любая пойдёт. Но тут есть ещё одна… Вот её я хотел бы попробовать, даже если она не станет мне женой.

Сафирот облизнулся.

Беиска подняла тонкую тёмную бровь.

— Ничего? — уточнила она, проигнорировав последние слова. — Мне говорили, что дочки у Месилона весьма хороши. И разные, как лето, осень и зима.

— Ну… да. Одна холодная, как осколок льда. Но красивая. Я бы объездил её. Другая скромница.