Моя надежда

— Не то чтобы, — Тали улыбнулась краешком губ, — но я смогла. Заходи.

Внутри библиотеки царил полумрак. Единственную свечу Тали держала в руке.

Она проводила его в тот зал, где Эклери занимался всегда. Поставила свечу на стол, потом достала с полки шар и бережно опустила его рядом со свечой.

Эклери смотрел на шар как на своего личного врага.

— Он работает на пыльце? — спросил он.

— Что? — Тали подавилась словами. — С чего ты взял?

— Потому что… — Эклери сглотнул, — потому что когда отрываешься от него — ощущения как после пыльцы.

Тали помолчала.

— Я никогда не пробовала пыльцу, — сказала она, — но и шар никогда так не действовал на меня.

— Ты пользовалась им? — Эклери вскинулся. — Давно?

— Давно, — спокойно ответила Тали, — и не хочу рассказывать о тех временах.

Эклери понимающе кивнул. У него тоже были воспоминания, о которых он предпочитал молчать.

— Я оставлю тебя, — сказала Тали, наблюдая, как он опускается на стул и тянется к шару, не решаясь до конца прикоснуться к нему.

Освободившись от пристального внимания старого ведьмака, Сафирот вздохнул с облегчением и стремительно, как стрела, направился к выделенным для него покоям.

Литон — щуплый юноша в тёмно-синем плаще, с волосами чёрными как смоль, скользнул из тени за дверью, где ожидал его, и бросился следом за господином.

— Приготовься передать сообщение матери, — бросил Сафирот на ходу и надолго замолк.

Девчонка с высокими скулами, летевшая на своей вороной стрелой мимо изгибавшихся стволов деревьев, так что нежно-зелёный плащ стлался по ветру у неё за спиной, никак не выходила у него из головы.

Сафирот был не из тех, кто ставит женщин слишком высоко. Не столько потому, что они были женщинами, сколько потому, что не ставил высоко вообще никого. Мать с детства учила его, что только они, покорившие демонов, владетели дома Шаул — настоящие хозяева всех островов.

Беиска была из тех немногих тёмных магов, что никогда не жалели о случившемся на войне. Никогда не жаловались и никогда не пытались прикрыться флёром мученичества.

В последние годы таких развелось полно — но Беиска лишь смеялась над ними, говоря, что «каждому сверчку — свой шесток». «Они не способны на настоящую магию, — говорила она, — только плакать и просить подаяния — вот и весь их удел»

Сафирот привык думать, что мать права.