Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Кто знает, вдруг он играет только на себя, а рассказанная история была лишь своеобразным средством усыпления моей бдительности?

Последний вариант являлся самым неприятным из всех возможных. Потому что тогда получается, что Норберг действительно обречен, а я отправляюсь в стаю Гортензии для того, чтобы она получила возможность шантажировать его.

Я криво ухмыльнулась. О да, прекрасный выбор! Или быть марионеткой в руках Норберга. Или марионеткой в руках Гортензии. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее. Поэтому я все-таки надеялась на то, что Вентор играет на стороне Норберга.

И когда все завершится — если, конечно, завершится благополучно — я вытребую награду за свое участие в этом деле. Никогда больше не видеть столичных оборотней. Пусть грызутся в свое удовольствие, раз им это настолько нравится, но меня в распри больше не втягивают.

Мерная езда по ровной дороге убаюкивала. Наверное, сказалась и практически бессонная ночь. Но я сама не заметила, как задремала. Благо, что ни Вентор, ни Айша не делали ни малейших попыток завязать разговор.

И снилось мне детство. Один из тех ярких солнечных весенних деньков, когда кажется, будто в жизни нет горести и боли. Когда хочется улыбаться беспричинно и готов распахнуть миру всю душу.

Я опять видела мать. Высокая, стройная, с роскошной гривой светлых волос, она — вот редкая удача — была в прекрасном настроении. Она даже накормила меня горячими оладьями собственного изготовления, хотя обычно ненавидела возиться на кухне. Эти комочки подгоревшего теста, сырые внутри и слишком пересоленные, показались мне самой вкусной едой на свете.

А потом мать долго расчесывала мне волосы, и я млела от ее осторожных ласковых прикосновений. И впервые за долгое-долгое время в ее глазах светились любовь и нежность, а не глухое раздражение.

— Лари моя…

Я улыбнулась, услышав голос матери. Он прозвучал настолько отчетливо и реально… Надо же, я думала, что забыла его за эти года.

Только мать звала меня так. И только наедине.

Если рядом был кто-то еще, то мать использовала мое полное имя и ни разу не сделала исключений. Я никому и никогда про это не рассказывала. Мое семейное прозвище было нашим общим секретом.

Я резко распахнула глаза, осознав, что действительно только что услышала голос матери. Ну, или чей-то еще, до безумия похожий на ее.

По всей видимости, за время моего сна мы наконец-то достигли конечной точки путешествия. Карета стояла во дворе какого-то постоялого двора.