Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Завтра вечером мы вновь вернемся к обсуждению этой темы.

— Ясно, — холодно проговорила Гортензия.

Ее голубые глаза потемнели. По всей видимости, она ожидала от Норберга иного.

— Если вы желаете, то можете остановиться в моем замке, — продолжил Норберг. — Естественно, я гарантирую вам полную безопасность…

— Не стоит, — оборвала его Гортензия. Покачала головой и продолжила уже мягче: — Мальчик мой, я не хочу утруждать тебя и стеснять. К тому же я соскучилась по Гроштеру. Я не была здесь так долго! С удовольствием прогуляюсь по его улицам.

В глазах Норберга промелькнул алый всполох гнева. Но он ничего не сказал, лишь почтительно склонил голову, показывая, что принимает решение Гортензии.

Та еще несколько секунд смотрела на него, чего-то выжидая. Затем негромко рассмеялась и покинула зал настолько стремительной походкой, что казалось, будто она вообще не касается пола.

За ней вышел и ее спутник. Несмотря на свою более чем внушительную комплекцию, он проделал это столь же бесшумно.

Фелан дождался, когда за гостями закроется дверь. После чего издал громкое презрительное фырканье и взял со стола предусмотрительно откупоренную бутылку вина, к которой, впрочем, никто так и не прикоснулся.

— Ну и фифа, — пробормотал он, прежде сделав глоток прямо из горлышка и не утруждая себя поисками бокала. Небрежно промокнул губы рукавом рубашки, добавив с нескрываемым восхищением: — Нет, ты видел, что за фифа? Истинная тигрица!

— А ее спутник — истинный лев, — пробормотал Норберг.

Он смотрел поверх головы брата, явно прокручивая и прокручивая в уме прошедший разговор.

— Что ты намерен делать? — полюбопытствовал Фелан. Норберг удивленно посмотрел на него, и блондин торопливо добавил: — Я говорю про отца. Понятное дело, власть над Гроштером им нельзя отдавать ни в коем случае. Даже если они получат один дом, то вскоре заявят права на весь город. Как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть.

— И ты готов пойти на это? — Норберг высоко вскинул одну бровь, неприятно пораженный предложением брата.

— Я думаю, ты не будешь спорить с тем, что наш отец — та еще сволочь. — Фелан пожал плечами. — Я не буду плакать, если он умрет. В некотором смысле слова, это будет даже проявлением милосердия. Ты лишил его второго облика. Нельзя придумать для оборотня наказания хуже.