Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Он переступил с ноги на ногу и еще крепче прижал к груди скрещенные руки. Сжал губы так сильно, что они превратились в две тонкие бескровные ниточки.

Тем не менее, и спутник виеры Гортензии не остался равнодушным к затянувшейся паузе. Он приоткрыл заплывшие жиром глаза. Хмуро обвел комнату взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Затем опять погрузился в подобие сна.

— Виер Норберг, вы должны понимать, что мы относимся к одному роду лишь формально, — прошелестел голос Гортензии.

Она по-прежнему не оборачивалась к присутствующим.

Ее тонкий стан, обтянутый черным бархатом изысканного наряда, почти терялся на фоне темного окна. Лишь отблеск луны сверкал на крупных бриллиантах серег и камнях ожерелья вокруг изящной шеи.

— На самом деле наши ветви давно вражд… — на этом моменте Гортензия запнулась, не осмелившись произнести слишком бескомпромиссное определение. Затем продолжила с явным усилием и более осмотрительно: — Было бы неверно сказать, что наши семейства связывает горячая дружба.

Норберг промолчал.

Он лишь едва дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.

Гортензия между тем в последний раз провела тонким пальчиком по стеклу и развернулась.

Наверное, при этом свет ближайшей магической искры неудачно упал на ее лицо, подчеркнув прежде невидимые морщины. Но внезапно создалось впечатление, будто женщина чудовищно стара. Прожитый возраст отразился в ее глазах, затаился в жестких складках, пролегших от крыльев носа к уголкам рта.

— Точнее сказать, мы бы могли забыть о наших давних разногласиях, если бы Изабелла вышла замуж за Алисандра, — продолжила Гортензия, крепко сцепив перед собой руки.

— Однако ваш отец рассудил иначе. Что же. На тот момент ваша стая была крупнее и сильнее нашей. Я с самого начала догадывалась, кто истинный виновник смерти сестры, но до поры до времени считала нецелесообразным поднимать этот вопрос.

— Что же изменилось сейчас?

Норберг задал этот вопрос тихо, почти неслышно. Но спутник Гортензии опять заволновался. Открыл глаза и тяжело отодвинул кресло, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги.

В унисон с этим Фелан напрягся. Немного отступил в сторону, намечая себе наиболее выгодную траекторию для атаки.

— Изменилось то, что Алисандр теперь не вожак стаи, — честно ответила Гортензия, мимо прозрачных светлых глаз которой вряд ли прошла эта сцена. — И наш род теперь не тот, что был прежде. Мы… мы стали сильнее. Численность моей стаи превосходит твою, мальчик мой, минимум вдвое.