Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Да нет, вроде бы, все в порядке. Я готова поручиться, что интима у меня прошлой ночью не было. Вряд ли бы после этого Дариан поволок меня в ванную, чтобы смыть, так сказать, следы преступления. Особенно если учесть, в каком плачевном состоянии он находится сейчас.

— Господин Дариан! — В следующий момент в дверь вежливо постучались. — Позвольте войти?

— Да, Гисберт, конечно! — обрадованно воскликнул Дариан, посветлев лицом. Затем проговорил, старательно избегая даже мимолетного взгляда в мою сторону: — Это мой слуга.

Я поморщилась, не особенно вдохновленная перспективой того, что о моем позоре узнает еще и некий Гисберт. Но с другой стороны — что сделано, то сделано. Самой интересно, как я вчера набедокурила. И я с любопытством уставилась на дверь, на всякий случай подтянув одеяло повыше.

В спальню вошел высокий мужчина лет пятидесяти, сухощавый и с красивой сединой на висках. Остановился сразу после порога, одернул полы длинного черного фрака дворецкого и спокойным тоном без малейшей нотки неудовольствия и осуждения проговорил:

— Господин Дариан и госпожа Алекса! Прикажете подать завтрак сюда или спуститесь в обеденный зал?

Теперь уже я испуганно икнула.

— Гисберт, стало быть, ты знаешь имя моей… э-э-э… знакомой? — удивленно спросил Дариан.

— Конечно, господин, — все так же ровно проговорил дворецкий. — Кстати, позвольте поздравить вас с женитьбой. Рад, что ваш особняк обзавелся новой хозяйкой.

Я застыла, потрясенно раззявив рот. О чем это он? Какая женитьба? Вроде бы, Дариан вчера клялся, что ни за что не вернется к своей неверной Ами, разорвет помолвку и вообще знать ее больше не хочет. Неужели под воздействием паров алкоголя он передумал и каким-то образом умудрился с ней помириться? А я тогда где была в это время? У меня такое чувство, что мы с ним не расставались прошлым вечером.

Если судить по круглым от изумления глазам Дариана, то для него известие о появлении в его дома некой новой хозяйки тоже стало новостью.

— Новая хозяйка? — наконец, издал он полустон-полувздох умирающей мыши.

— Да, господин. — Дворецкий вежливо наклонил голову. Сделал внушительную паузу и милостиво добавил, догадавшись о причине нашего недоумения: — Я говорю о госпоже Алексе Врейн, в девичестве — Гриан.