В тени кукловода

Дариэль наверняка догадался о моих мыслях. Это было понятно по тому, каким насмешливым огнем вспыхнули его янтарно-желтые глаза.

— Это желание вы можете потратить исключительно на освобождение от Луциуса, — сказал он укоризненно. — Вот и все.

Неполную минуту я молчала, ожидая, что он еще что-нибудь добавит. Но Дариэль вместо этого в последний раз пожал мою руку и встал.

— Сварить вам еще кофе? — спросил буднично. — За беседой мы так и не позавтракали.

— Почему вы это делаете? — вопросом на вопрос ответила я. — Вы ведь можете пожелать что угодно.

Славы, могущества, денег.

— И зачем мне это? — поинтересовался Дариэль, отвернувшись от плиты и скептически скрестив на груди руки. — Доминика, я из достаточно обеспеченной и известной семьи. Я не нуждаюсь в деньгах вообще и вряд ли когда-нибудь буду нуждаться. Это позволяет мне заниматься любимым делом, которое приносит удовольствие, и не думать о хлебе насущном. Ну а о славе может мечтать только тот глупец, который ни разу в жизни не видел новостей о своих родных на первых колонках всех газет.

Этого так называемого добра в моей жизни было с избытком.

— А магия? — полюбопытствовала я. — Неужели вас устраивает нынешнее положение? Никогда не хотели по силе сравняться с отцом или отчимом?

— Да небо упаси! — с неподдельным ужасом выдохнул Дариэль и суеверно поплевал через плечо.

Я высоко вскинула брови, несколько обескураженная странной реакцией на свои слова. Насколько я понимаю, Дариэль и с бытовым колдовством управиться не в состоянии. Полагаю, что и активация уже готовых покупных заклинаний представляет для него определенные сложности.

Это и для обычного-то человека не самая приятная ситуация, потому что живем мы в мире, где чары используются повсеместно, а уж для сына директора магического департамента вообще нонсенс какой-то. Наверняка лишь ленивый в свое время не съязвил на этот счет. Мол, на детях гениев природа отдыхает и все такое прочее. Поэтому на его месте я бы из шкуры вон лезла, лишь бы исправить настолько вопиющую несправедливость судьбы.

— У вас очень выразительная мимика, Доминика, — в этот момент с мягкой иронией проговорил Дариэль.

Опомнившись, я опустила голову, осознав, что неполную минуту смотрела на него, самым неприличным образом раззявив от удивления рот.

— Простите, — глухо буркнула, пряча в тени распущенных волос выражение лица.

— Я знаю, о чем вы сейчас думали, — продолжил он без малейшей тени гнева или раздражения. — Мол, какой глупец сидит напротив меня.