В тени кукловода

— Отец… — попытался было прийти ко мне Вериаш, но тут же замолчал, когда Вашарий лишь чуть изогнул бровь, не посмотрев на него.

— Да, я рада, — неохотно ответила я, не рискуя лгать ему в лицо. Все равно он поймет и разгадает мой обман. Затараторила, силясь объяснить свои слова: — Не подумайте, что я люблю Луциуса. Напротив, я считаю его жестоким убийцей, который не остановится ни перед чем ради достижения собственных целей. И все-таки… После всего, что он мне рассказал о своем детстве, я не могу относиться к нему с ненавистью.

— Однако они соприкоснулись, — резонно возразил Вашарий.

Откинулся на спинку стула, совсем как недавно Вериаш, и так же забарабанил пальцами по столу.

В этот момент я невольно подивилась, насколько они похожи. Да, Вериашу не хватает его жесткости, но, полагаю, это дело наживное. Если он останется на своем месте дознавателя, то достаточно скоро обретет все необходимые для этого качества.

— Доминика, вы спали с моим сыном? — внезапно спросил Вашарий и вновь хищно подался вперед.

— Отец! — потрясенно ахнул Вериаш, лицо которого моментально залила краска смущения.

— Еще одно слово с твоей стороны — и я отправлю тебя прочь, — сухо предупредил его Вашарий, недовольно дернув щекой, как будто сгонял невидимого комара. — Вериаш, не лезь, когда я веду допрос. Если сомневаешься, что в силах при этом присутствовать, — поди вон.

Вериаш вскинулся было возразить, но в последний момент передумал. Видимо, понял, что его отец говорит совершенно серьезно. Насупился, вновь неловко переступив с ноги на ногу.

«Да, до отца ему еще далеко, — с внезапной досадой подумала я. — Да и до Луциуса тоже. Наверное, оно и к лучшему. Он милый мальчик. Будет жаль, если он пострадает из-за меня».

— Нет, господин Вашарий Дахкаш, — подчеркнуто вежливо проговорила я, благоразумно не затягивая паузу сверх положенного.

Наверное, мне показалось, но по лицу Вашария внезапно пробежала быстрая тень облегчения, а в уголках рта затеплилась улыбка. Правда, почти сразу он вновь спрятал свои эмоции под непроницаемой маской.

— Почему? — холодно спросил он.

Я высоко вскинула брови, удивленная подобным вопросом.

— Почему, Доминика? — терпеливо пояснил он.