В тени кукловода

— Нет! — Я отчаянно вскрикнула, когда он с самым недвусмысленным видом взялся за ремень своих брюк. — Луциус, нет, пожалуйста!

— Тебе понравится, — со смешком заверил он. — Обязательно понравится, как нравилось всегда.

Я видела, как Вериаш даже не побледнел — посерел, тоже осознав, чему ему предстоит стать свидетелем. Напрягся так сильно, что обильная испарина выступила на его лбу. И вдруг обмяк в сдерживающем его коконе, должно быть, потеряв сознание.

— Какая незадача, — шутливо посетовал Луциус, кинув быстрый взгляд через плечо.

В последнем слове скользнул неприкрытый сарказм, и я мысленно выругалась. Проклятый Луциус! Он прекрасно знает, что я не властна над телом, когда он ласкает меня. Наверняка он устроит мне самую сладкую пытку, а я буду молить его о продолжении, забыв о свидетеле этой сцены.

— Пожалуйста, Луциус, — зашептала в робкой надежде достучаться до его здравого смысла.

— А почему я должен тебя послушать? — нарочито удивился Луциус.

Хозяйским жестом провел рукой по моей груди. Меня тут же кинуло в крупную дрожь. Целый год меня никто не ласкал. И только Луциус умел делать это так, что я забывала обо всем на свете.

— Потому что в противном случае я возненавижу тебя, — пообещала я, почти не веря, что моя угроза возымеет какое-нибудь действие. — И буду делать все от меня зависящее, лишь бы твои планы провалились.

— Ой, боюсь, боюсь! — Луциус презрительно фыркнул, и его рука нырнула промеж моих ног. Тронула кружевную ткань трусиков, осторожно отодвинула ее в сторону, освобождая дорогу таким умелым и ловким пальцам…

— Неужели ты хочешь постоянно ждать от меня удара в спину? — продолжила я, каким-то неимоверным усилием воли не сорвавшись на стон. — Помнишь, ты предлагал мне стать твоей помощницей. Верной соратницей. Я не могу обещать тебе поддержку во всем.

— Не предашь, стало быть…

Краем глаза я заметила, что Вериаш приходит в себя. Он приподнял голову, слепо повел ею из стороны в сторону и тут же вновь уронил. Но все равно. Еще минута или две — и он окончательно вынырнет из тьмы забытья.

— Пожалуйста… — тоскливо прошептала я, почти не веря в успех.

Взгляд Луциуса был совершенно непроницаем. Лишь на самом дне его зрачков клубилась непонятная грусть.