Игра на Цезаря

Да только, «эмоции» - это слабость, которую монархи позволяют себе не всегда.

А Воробушек… Чистое искреннее создание. Полный контраст его «тупикам» и после стольких попыток почувствовать себя непритворно ценным - последний и самый большой на это шанс. Шанс, взлелеянный за долгие восемь лет. И вот теперь он его точно не упустит. Капнет сверху скупой слезой сострадания, оградит от всех житейских неприятностей и проблем. Наполнит пустоту от утраты мужа заботой и покровительством. И Воробушек его вновь запоет. От души страстно и благодарно… Страстно и благодарно… Это обязательно свершится.

А шторм, что сократил его ежегодный круиз - ни что иное как тому знак. Да и Лемех доложил: она была решительна в согласьи. Значит, все идет как надо.

- Ваше Величество, позвольте мне, все ж, вас сопроводить?

Василий Второй уже у двери в дом замер:

- До какой стадии?

- Ваше Величество? – недоуменно застыл рядом секретарь.

- Я спрашиваю: до какой стадии я нуждаюсь в твоем «сопровождении»? Неужели охраны, которую ты натыкал по всем здешним углам, недостаточно? Ты решил и лично «поучаствовать»?

Господин Лемех отвел в сторону взгляд:

- Прошу прощения, Ваше Величество.

Уверен: принятых мер вполне хватит.

- В том то и дело, - процедил монарх. – Исчезни. До завтрашнего утра, - и перехватив в одной руке коробку с подарком, занес вторую над дверной створкой. Секунду подумал. И просто ее толкнул.

Тяжелая, обитая лучшей бадукской латунью дверь, бесшумно открылась, высветив в конце холла пыльный светильник на стене.

Его Величество, сделав шаг вовнутрь, удивленно осмотрелся… Забота и покровительство. Явно это место, собственный его щедрый дар, в них нуждается. И монарх, отдаваясь шагами в гулкой пустоте, пошел к лестнице наверх.

Он когда-то сам его выбирал. По эскизам и чертежам. Поэтому, хорошо помнил расположение комнат. Да и свет из-под дверей главной спальни стал единственно верным «маяком». Мужчина, со вновь нахлынувшим волнением, осторожно вошел вовнутрь… Что он ожидал здесь увидеть? Заполняемые столько лет «мазками фантазий», картины, то влекли пылающим камином со шкурой на полу и желанным женским телом (на шкуре), то этим же телом под луной и в окне (стоя, сидя, лежа, смотря какое окно), но, то что Его Величество разглядел на самом деле, ни в какое сравнение с этими «полотнами» не пошло: огромная кровать в центре, без балдахина, но с опорами, как четырьмя стражами по углам, а на кровати – она.

Едва прикрытая покрывалом. Однако, в платье. И без луны.