Ну, здравствуй, муж!

Если юг Хаюрбата защищало море, а север пески, то границу с арахатом Шаму приходилось запирать колдовством.

Родина Толстушки Зу вроде и встретила таким же безрадостным пейзажем: иссушенной землей, слепящим светилом и скачущим по кочкам перекати поле, но дышалось здесь не в пример легче. Хотя отъехали от границы всего ничего, но казалось, что и ветер обжигал не так сильно, и небо переливалось перламутровой голубизной, а не лежало на плечах бесцветной пеленой.

– Ну все, можно расслабиться, – выдохнул мальчишка.

От напряжения, ожидания окрика или даже выстрела, рубаха на его спине взмокла до поясницы. – Самое страшное позади. К вечеру доберемся до реки, а там и до эльфов недалеко.

Раб потрепал пса по голове. Тот, отвлекшись лишь на мгновение, чтобы обласкать взглядом своего спутника, продолжил смотреть на врата, которые как открылись, так и закрылись сами по себе. Стража, убедившись, что повозка со страшным грузом благополучно миновала контрольную черту, по одному спустились под землю – в объятия прохлады.

***

Шамуйские пограничники прятались от жарких лучей Тариллы под навесом из пальмовых листьев. Раздетые до пояса массивные тела блестели от испарины. Бритые головы то и дело вытирались лоскутами ткани, иначе едкие капли пота грозили выесть глаза. Просторные штаны едва держались под объемными животами. Казалось, тронь завязку, и они упадут к ногам.

«Наверно, на этих горе–вояк и стрелы жалко. Дерни за веревочку, и шамуец сам запутается в одежде», – мальчишке трудно было представить, что грузный пограничник может кого–то преследовать.

Он наверняка задохнется после первого же забега на десять метров. В то же время было понятно, почему хаюрдаги не особо жалуют шамуйцев и не превращают их в рабов: их просто не прокормить. Да и какой с толстяка толк? Неповоротливый, страдающий отдышкой.

– Куда? – спросил один из воинов, оборачиваясь на скрип колес. Он, прежде чем подняться, облизал каждый из пальцев. Жир тек аж до локтя. Остальные пограничники даже не оторвали глаз от огромного блюда, в котором в крепком бульоне плавали куски тонко раскатанного теста.

Мелко порезанный лук, густо пересыпанный перцем, источал острый аромат.

– Хозяин за черным маслом послал, – мальчонка показал свернутую тугим рулоном грамотку с болтающейся на ленте сургучной печатью.

Арахат Шаму славился горючим маслом, которое добывалось и обрабатывалось секретным способом, ведомым только шамуйским магам.