Волчья клятва

Ты же видишь, что я лучшая ищейка.

— Знаешь, я и собирался. Годков через два, когда у туристов больше бы не возникало вопросов, почему девятнадцатилетняя девушка сильнее и выносливее их. Но теперь уже не уверен, — он сложил руки на груди покачал головой.

— Что?

— Теперь я не уверен, что ты подходишь для этой работы. Мы работаем в команде. Командные игроки, понимаешь, что это значит? Все знают свои роли и четко выполняют задачи. Ты уже какой раз не смогла справиться с одной и той же. Просто остаться дома.

— Но Рид! Я же лучшая…

— Не ставь себя так высоко, — оборвал меня брат.

— Да, нашла ты девушку на десять минут раньше. Но сколько проблем могла создать? Все эти вопросы паренька не случайны. И уже не в первый раз. Ты не осторожна.

Чертов болтун. Какие же люди все-таки любопытные. Я открыла рот, чтобы возразить, но Риду спорить надоело, поэтому он прибегнул к нечестному способу — выразительно посмотрел. Не была бы я тоже альфой, то для меня бы это был неоспоримый аргумент. Точка зрения, которую оспаривать нельзя.

Но я была такой же, поэтому смолчать под его взглядом было сложно. Все горело внутри и сопротивлялось. Мне было некогда придумывать лучшие аргументы, все усилия были брошены на то, чтобы подавить пламя, разгорающаяся внутри.

И Рид знал, что я сейчас чувствую. Сам рос с этой бомбой замедленного действия внутри.

— И, Кира. Думай, что ты говоришь внутри стаи. Не играйся своим влиянием на других.

— Я ничего такого не делаю…

— Калеб. Ему сложно противостоять тебе. Это некрасиво.

Ты должна знать цену каждому своему слову. Он тот, кого ты поведешь, когда станешь вожаком.

Я окончательно сдулась. Опять он об этом. Все разговоры Рида о моей роли в стаи наводили нестерпимую тоску. И не потому, что я не хотела стать вожаком. Нет, волчица внутри готова рвать соперников за это место. Но это ведь значит, что им не будет Рид. Его не будет рядом.

А я больше никого не хотела терять из своей семьи. Слишком мало нас осталось.

— Папа! — дверь распахнулась и стукнулась о стену.

Я оглянулась, на секунду мне показалось, что увидела себя. Ту маленькую девочку, которая с таким же криком врывалась в кабинет отца. А папа, конечно, был счастлив, даже если был очень занят.

Но там была не я. Освещенный ореолом дневного света в дверном проходе стоял самый прекрасный ребенок на свете. Улыбка сама по себе появилась на лице, стирая все грустным мысли. Ну, разве можно думать о чем-то плохом, когда видишь эти пухлые щечки и светлые кудряшки.