Мой кровный враг

Те пять глотков жажду не утолили вовсе, лишь на время смочили горло, а теперь пить хотелось еще сильнее. Ну ничего, скоро все это закончится.

Через некоторое время заскрежетал засов, заставив меня подскочить. Вошли двое. Один воткнул факел в крепление у двери — на миг стало видно длинное, как у лошади, лицо. Потом он двинулся ко мне против света, превратившись в темный силуэт. Второй, пониже и пошире, что-то держал в руках, носа коснулся запах вареной курицы. Магистр кормит пленников птицей, в самом деле? Или все-таки…

Сердце отчаянно забилось.

Двое подошли ближе, я сощурилась в свете факела. Стали видны лица, и их выражение мне не понравилось. Вовсе не понравилось — так смотрят на законную добычу.

— Смотри-ка какая краля, — произнес тот, с лошадиным лицом.

Я попятилась — как была, сидя, но далеко отодвинуться не вышло, уперлась спиной в стену.

— Хороша птичка попалась, — ухмыльнулся второй.

Изо рта у него несло, словно из выгребной ямы. Я невольно поморщилась.

— Ты глянь, Джон, она еще морду кривит, — продолжал он. — Я вот тут думаю, чё это мы просто так туда-сюда бегаем?

Кажется, я знаю, что будет дальше. Горло пересохло — в этот раз вовсе не от жажды. Надеялась, дура, если не на помилование, то на достойную смерть. А магистр прислал этих…

Я постаралась придать лицу невозмутимое выражение, но то ли плохо получилось, то ли эти двое чувствовали запах страха, как чувствует его собака, догоняющая кошку.

— Правильно думаешь, — согласился второй.

Казалось, мой страх доставляет им куда больше удовольствия, чем то, что они собирались сделать. И они упивались моей беспомощностью. Будь я не в кандалах — оба умерли бы на месте, но магия мне недоступна, и я ничего, совершенно ничего не могла сделать. Только надеяться на чудо.

— Слышь, девка, кто не работает, тот не ест.

— Пошел ты… Дотронешься до меня — убью! — прошипела я.

— Ерепенишься, значит? — Тот, что с лошадиной мордой, нагнулся, вцепился мне в подбородок, заставляя поднять лицо. — Ну, давай. Мне нравится, когда ерепенятся.

От него смердело застарелым потом. Жаль, что я не могу лишиться чувств по собственной воле. Это было бы… удобно. Потому что, если не случится чуда, эти двое меня изнасилуют.

Какая злая ирония.