Белые крылья зиккурата

Песнь, которую слышит в своей крови каждый катар…»

Лира качнула головой, прогоняя наваждение. Подобрав полы мантии, подошла к другой стенной панели, провела по ней рукой и, дождавшись, когда из пола поднимется мягкая скамеечка, а под панелью откроется экран, уселась перед ним.

Сейчас она как никогда остро ощутила сожаление, что её наставник, намэ Маринэ, ушёл в Покои Сна. Лира не чувствовала, что готова принять бразды правления. Не была уверена в себе. Боялась, что будет слишком мягкой или слишком жёсткой, что Совет не примет её, что угроза, идущая с юга, окажется слишком реальной, и Лира не сумеет справиться… Но в эту конкретную секунду её куда больше тревожило другое.

— Намэ… — прошептала она и провела по экрану кончиками пальцев. Образ Маринэ, уже седого, но не потерявшего обаяния и величественности, появился на мониторе.

— Ты хотела задать мне вопрос или просто соскучилась, ученица? — тень улыбки промелькнула в его голубых выцветших глазах.

Лира вздохнула.

— И то, и другое. – Помолчала и продолжила: — Скажи, намэ, как создаются и отбираются аран-тал?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, моя милая.

Лира подавила новый вздох. Всё это она знала и так. Слышала тысячу раз, снова и снова представляя, каким будет тот, кого для неё отобрали.

Маринэ умолк, и Лира произнесла, стараясь как можно точнее сформулировать вопрос:

— Намэ, какие гены включаются в карту будущих аран-тал?

— Каждый Храм по-своему отвечает на этот вопрос.

— И из… «моделей»… — Лира запнулась, произнося это слово, хотя мысль о том, что она сама — модель, чьи гены тщательно отбирались и комбинировались для создания идеально подходящего условиям современного мира намэ, не была слишком приятной. Почему-то казалось, что Дайнэ не хотел бы, чтобы так думали о нём. Однако более точного слова Лира не нашла: — Из «моделей», предложенных каждым из Храмов, к шести годам отбирается тот, кто соответствует будущему намэ лучше всего.

Маринэ не запнулся, отвечая на этот вопрос:

— Ответ ты должна найти для себя сама, ученица.

Лира снова вздохнула. Красивые и мудрые слова означали одно — ответ на этот вопрос Маринэ для неё не записал. Не захотел. Не подумал, что он потребуется.