Проснуться ото сна

Адис медленно, словно охотящийся зверь, приближался к жертве, в последний рывок он вложил все силы, прижав к полу барана и зажав морду, наклонился ниже, полностью накрыв своим телом. Копыта заскребли по полу, как будто животное пыталось убежать. Последний жалобный стон, и подвал заполнил только звук трапезы Адиса. Он жадно, большими глотками глотал кровь. Я слышал, как сердце животного, этот чудесный, природный механизм готов остановиться, и Адис втянул в себя кровь, желая поглотить ее всю, и с придыханием выпустив воздух, упал на белую, кудрявую тушку.

- Прошу, не делай больше так. Ломка организма, наступившее бессилие и возрастающий с каждой минутой страх от бесконечности минут может свести с ума. - Его голос звучал жалко, полученная кровь затушила костер голода, но угли продолжали гореть, силясь вспыхнуть новым пламенем.

- Тебе известны мои требования, выполняй их. - Я помнил, что значит для молодого вампира голод, неумение замедлить все процессы, введя себя в подобие спячки и с каждой минутой ощущать усиливающуюся жажду, разъедающую тебя изнутри и сжигающую сознание и мысли.

- Извини за мою выходку, - он слизал с губ начавшую засыхать кровь. - Я постараюсь, но не обещаю быть послушным учеником, слишком уж я вспыльчив и непостоянен.

Адис прекрасно понимал, прикинься он безропотной куклой, я не поверил бы. Мне и так было предельно ясно, что как только Адис сможет противостоять мне по силе, сразу попытается избавиться от не желаемого надсмотрщика.

- В этом доме с нами станет жить Энджил. - Он кивнул, сев и облокотившись о стену. - Прислугу и людей, остающихся на ночь и приходящих сюда, не рассматривать в качестве пропитания. Если возникнут какие-то сомнения, сразу обращаться ко мне.

- Как долго я буду жить здесь? - Он приходил в себя, взгляд приобрел четкость и ясность.

- Это зависит от тебя, а присматривать за тобой я буду всегда.

- О, я тронут, ты готов посвятить мне свою жизнь, быть моей личной нянькой, - к Адису вернулась прежняя манера общения, он пытался стереть рукавом с ткани на груди кровь, размазывая еще больше.

Наконец, осознав, насколько это бессмысленное дело, сорвал с себя рубаху, разорвав на несколько частей:

- Я всю жизнь был самостоятельным и всегда сам принимал решения. Меня, как и многих в наше время, воспитывали гувернантки с няньками.