Проснуться ото сна

Бывают дни, когда Уильям не ложится спать или встает с рассветом. Поэтому требует, чтобы работа, которую в других домах делают до обеда, была сделана уже рано утром.

Я взял колпак для гашения свеч, он выглядел как колокольчик на длинной ручке и начал по очереди закрывать им пляшущие огоньки. Когда я закончил, комната вновь погрузилась в темноту, Николас открыл шторы и дверь, но нам пришлось задержаться, так как прислуга уже неслышно ходила по коридорам, трудясь.

Мы прокрались к черному ходу, около него кто-то успел поставить ведро с помоями.

Мы покинули дом никем не замеченными. Когда шли по улице, а дом остался далеко позади, я облегченно вздохнул.

- Полагаю, ты всегда добывал деньги подобным образом? - Я сделал движение, словно стряхиваю с рук капельки воды, стараясь избавиться от этого противного ощущения, что я – вор. Мама всегда упоминала, что говорить неправду и брать чужое не хорошо, что Бог тебя накажет за такие поступки, сейчас же я был погружен в эти грехи с головой.

- О чем задумался, мой переволновавшийся друг?

- Грех - брать чужое.

Николас рассмеялся, не скрывая, насколько позабавили мои слова.

- Я не считаю то, что мы сделали грехом. Так, небольшой проступок, ведь Уильям Торрент получил свое состояние нечестным путем. У честных и благородных людей, которые нажили все своим трудом, я никогда ничего не брал. Я этим занимаюсь не только ради денег, когда ты проживешь достаточное количество лет, то проклянешь обыденность дней и сам станешь искать новые ощущения.

- И сколько должно пройти лет до этого момента?

- Ты сам почувствуешь, когда наступит время. - Он ускорил шаг, свернув на маленькую улочку между домами. - Постоянные переезды тебе приелись, хочется постоянства, а не перемен. Тот поворотный момент, про который мы говорим, уже наступает. Он будет идти с тобой всегда, неотступно сопровождая тебя, заставляя что-то менять. А виной всему наша длинная жизнь. Не печалься, большинство перемен к лучшему.

Николас взял меня за руку, дальше мы пошли рядом, плечом к плечу. Я чувствовал прикосновения через ткань. Рука, сжимающая мою, была теплой, такой приятной, такой родной. Я сжал пальцы чуть сильнее, не желая потерять это ощущение. В детстве мы часто гуляли с мамой, держась за руки, детское чувство защищенности нахлынуло на меня.

Неожиданно я произнес слова, давно теплым огоньком греющие меня изнутри:

- Я не хочу, чтобы мы расстались.