Стерх

” – тоскливо повисла мысль в голове.

– Я не Гриша.

– Гриша, не Гриша… Как-то я должен же к тебе обращаться. – он вопросительно взглянул на внучку.

Та пожала плечами и тряхнула своими кудряшками:

– Я сама не знаю, как его зовут. Он пришёл, сказал что забыл здесь зонт.

Старик нахмурился:

– Я не понял. Он пришёл, не назвался, сказал, что уже здесь был, что ему нужен зонт, потом разделся до гола, одел мой халат и уселся у печки греться?

Меня озарило:

“Нет. Он не будет меня бить! Он просто возьмёт топор и зарубит.

– Да нет же, дедушка! – Вера заразительно рассмеялась. – Он пришёл, спросил тебя. Я сказала, что ты на маяке и пригласила его. Потом увидела, что он насквозь мокрый и предложила пока высушить его вещи.

– Я говорю, сюда сядь, не Гриша. – старик снова обратился ко мне.

– Меня Костей зовут. – я поднялся с лавки и покорно пересел на указанное мне место.

– Вер, дай Косте тарелку и вилку. И достань там… Графинчик в серванте.

Через минуту я уже обжигаясь во всю уплетал отварную картошку с жареной курицей.

Ели мы молча. Я, – потому что был голодный, как волк. А Макар Трофимыч, наверное, просто ждал, когда я доем и сам объясню зачем он мне понадобился. Пару раз он налил мне из графина, и я с удовольствием выпил что-то очень крепкое. Когда он в третий раз наполнил мой стакан, я уже не совсем хорошо понимал, как и зачем я тут очутился.

– Ты где обо мне услышал, Костя? – неожиданно спросил Трофимыч, словно почувствовал, что я нуждаюсь в помощи.

– В Кеми. – я вспомнил. – Инвалид один. Не помню, как зовут… Такой… Без ноги.

– Кузьмич. Ну…

– Я просто спросил, кто может меня до Птичьего острова довезти?

– Ах вот, откуда ветер дует! – Трофимыч залпом выпил свой стакан и закусил огурцом. – На Птичий тебе понадобилось? А не боишься?

– А чего мне бояться? – искренне удивился я. – Там же монастырь один! И журавли.

– Стерхи.

– Кто?

– Стерхи.

– А, да? Я не знал. Так и чего же мне бояться?

– До монастыря-то, Костик не каждый добирается.

– Как это?

– Тебе что ж, Кузьмич не рассказал ничего?

Я опрокинул в себя стакан. Что-то вспомнил:

– А! Да ерунда какая-то! Типа, исчезают люди с вашего катера и всё такое…

– Вот именно. – Трофимыч отломил кусок хлеба.

Я помолчал пытаясь понять, серьёзно он говорит или нет.