Стерх

Быстро не получилось, – я чуть не упал на пол запутавшись в них. Но всё же успел обтереться и накинуть халат прежде, чем девушка повернулась ко мне.

– Ну вот, видите, как хорошо! А я сейчас самовар поставлю!

И тут послышался стук в сенях.

– Верка!

– А вот и дедушка! – она улыбнулась и выбежала в сени.

“Верка, значит…” – подумал я и услышал знакомый лязг крюка. Осторожно присел на лавку у печи.

По тому, как тяжело заскрипели половицы я понял, что дедушка весит килограммов сто пятьдесят.

И сразу осознал, что халат, в котором я сидел, был размера на три больше. Тут же на глаза попались огромные тапки у входа. Я тихо икнул, дверь резко распахнулась и в комнату зашёл Веркин дед.

Что бы не удариться головой о верхний косяк в дверном проёме ему пришлось нагнуться.

Он вошёл так стремительно, что я подумал, – Он не будет даже останавливаться. Быстро подойдёт ко мне и ударит по голове, решив со старых мозгов, что я явился по Веркину душу.

Но он остановился в дверях и не мигая смотрел на меня.

Огромный, как медведь, старик казалось заполнил собой половину просторной комнаты. Судя по тому, что он был без очков и не щурился, – я предположил, что зрение у него было превосходным. Он словно сканировал меня. А возможно и читал мои мысли, поэтому я на всякий случай торопливо подумал: – “Добрый вечер! Мир вашему дому!”. Говорить я не мог.

Мощный старик перевёл взгляд на мои вещи разложенные на печки. Оценил мои семейки. Потом снова посмотрел меня, отметил на мне свой халат и одев тапки, прошёл к рукомойнику.

– А что, молодого человека здороваться не научили?

Я не совсем понял к кому он обращается и молча наблюдал за тем, как он намыливает свои огромные ручищи.

“Сейчас бить будет” – промелькнуло в голове. – “Чистыми руками. Лучше поздороваться.”

– Здравствуйте. – прошелестел я. – Вы Макар Трофимыч?

Он вытер руки, прошёл к столу и уселся на табуретку, которая даже не скрипнула, а истошно заорала от боли.

– Что ж… Макар Трофимыч это я.

Вера тут же поставила перед ним кастрюльку с дымящейся картошкой в мундире и огромную сковородку от которой исходил такой запах, что я едва успел вытереть слюни.

– А что, Вер? – дед нацепил на вилку картофелину и положил себе на тарелку. – Тебе он тоже не называл своего имени?

Он взглянул на меня и кивнул на стоящую рядом у стола табуретку:

– Садись, Гриша. Поешь.

“Сначала покормит, потом влупит.