Три подруги и древнее зло

Словно по мановению волшебной палочки исчезло и это недавнее удушающее ощущение присутствия чего-то ужасающего, чего-то, что ты не мог ни увидеть, ни пощупать. И от того еще более зловещего…

Ребенок на полу выглядел хуже всех и не подавал признаков жизни – глаза были закрыты, губы сомкнуты, на висках выступили капельки пота, а цвет лица стал таким, словно мы опоздали со спасением еще вчера.

– Твою ж прабабушку! – рявкнула я, падая рядом с девочкой и прикладывая два пальца к её взмокшей шее.

Скользнув взглядом вдоль тела ребенка, я увидела глубокую рану на правом бедре, как раз там, где образовалась кровавая лужа.

Чуть в стороне валялся осколок зеркала, заляпанный красными разводами. В крови была и правая ладонь девочки.

– Она разбила зеркало, – выдохнула я, указав на россыпь мелких осколков. То, что осталось от небольшого прямоугольного зеркала на подставке валялось рядом с прикроватной тумбочкой. – И ударила сама себя осколком.

Я переместила пальцы чуть повыше, сильнее надавливая на тонкую шею, не оставляя попытки найти пульс.

Но нащупывала лишь холодную липкую кожу.

Глава 8

– Черт, черт, черт! – ругалась я сквозь зубы и припала головой к груди маленькой соседки, надеясь услышать сердцебиение. Одновременно приблизила раскрытую ладонь к носу, в надежде ощутить движение потоков воздуха. Но ни то, ни другое не давало результатов.

Я оглянулась на застывшую подругу и прошептала, не веря собственным словам:

– Не дышит. Кажется, она умерла.

– Отойди, – решительно отодвинул меня в сторону Макс. Присев на колени, он сгреб в охапку руку девочки и замер, удерживая на весу узкое, еще детское запястье с такой тонкой кожей, что просматривалась каждая вена. – Пульс есть, но едва уловимый, – заявил он спустя минуту напряженного молчания.

А дальше начало происходить что-то, чему я при всем желании не смогла бы найти объяснения.

Макс, встав на одно колено перед неподвижной девочкой. Придерживая её руку за локоть, он приложил указательный палец к немного вздувшейся на сгибе хрупкой руки вене и что-то негромко гортанно проговорил.

Стоило Максу умолкнуть, как с кончика его ногтя сорвалась ярко-голубая искра. Блеснув сталью, искра скользнула в руку ребенка, словно это была не живая плоть, а вода в стоячем озере. Очертания вены на руке вспыхнули, подсвеченные изнутри, и эффект передался дальше – выше по кровеносным сосудам, вдоль кожи и вверх по руке, вплоть до самой груди.