Вместо смерти

Он всего лишь человек… к тому же – слишком старый…

- Ты права – ему недолго осталось, – с плохо скрытым удовольствием согласился носферату.

- …А всё же, – не обращая внимания на его циничный тон, мрачно продолжала она, – я и не подозревала, что так тяжело расставаться с теми, кто тебя любит, даже если это не взаимно, и, по большому счёту тебе совсем не нужно.

Ещё тяжелее – заставлять их страдать, и знать – исправить ничего невозможно… Я ужасно себя чувствую! Меня угнетает страшная мысль, что я совершила роковую ошибку.

- Ну, так вернись, – невозмутимо посоветовал носферату.

- Слишком поздно… Опять давать князю надежду – не могу, и – не хочу! Сколько можно его мучить! Моя натура такова, что я – свободна, я – ничья, и ничьей никогда не буду! Зачем его обманывать? Значит, так суждено было, как у нас с ним получилось… А получилось, как всегда – жестоко! Разбила я ему сердце.

И, если ты думаешь, что я так просто ушла, то это напрасно… Далось мне это тяжело. Чуть не передумала в последний момент… Жалко князя – он хороший человек, и, действительно, очень меня любит. Простит ли он меня, и мой выбор? – Грёза широко повела округ себя рукой, как будто пытаясь объять необъятное:

Сумрачные дебри тёмной громады Дремучего леса, раскинувшегося, словно исполинский дремлющий зверь под безмятежной ширью бездонного звёздного неба, отражающегося в мерцающем зеркале речных вод у подножия Пограничных гор; свежесть ночного воздуха, в котором тихие голоса призраков и блуждающих душ, сонные вздохи мандрагоры, пение эльфов, вместе с мяуканьем троллей, бормотанием гоблинов и ауканьем гномов сплетали чарующую музыку ночи; муаровые волны светящего и переливающегося волшебного разнотравья, и россыпи ночных цветов холмистых равнин Дальних Далей, дремлющих в зыбком тумане мороков – торжествующую, могучую красоту и гармонию жизни, дивную панораму Земель Троллических, расстилающихся перед ними.

- Да, я уже вижу, что – не его, и – не меня. Оригинальный выбор! – с демонической улыбкой подтвердил Альстед. – Но… у тебя глаза на мокром месте, – удивлённо спохватился он, и успокаивающе положил бесплотные руки на плечи Грёзы.