Кот, его ведьма и проклятый принц

А почему проклятие отступило? Неужели сила ведьмы проснулась в её теле на ту долю секунды, что так нужна была принцу для исцеления? Весьма удачно.

Когда в саду появился Кизарий, остальные слуги отступили от принца так быстро, как только смогли. Казалось, придворного целителя здесь опасались так же, как и ведьмы.

Мужчина опустился рядом с наследником на колени, перекинул свои дреды за спину и снял с головы красный тюрбан, чтобы наклониться к Аластору и прижаться ухом к его груди. Закатал рукава на рубашке принца, прошелся кончиками пальцев по его влажной коже.

− Кто−нибудь касался его проклятия? – спросил громко лекарь, и вокруг зашептались. – Это опасно, я окажу помощь.

Но никто не ответил. Включая меня. Я тяжело сглотнула, попытавшись незаметно опустить глаза вниз и оглядеть свои руки, но вряд ли проклятие могло просочиться сквозь перчатки. А потом чуть не ахнула. Моё лицо! Принц совершенно точно касался моего лица! Мамочки… Я помнила, что произошло с Кизарием, когда я впервые увидела его и разрушительную силу Аластора.

Понадеявшись, что моё лицо сейчас не разъедает неведомое проклятие, а щеки не иссохли и не похожи на истлевший пергамент, я принялась тихонечко двигаться к выходу. Бочком, на цыпочках, стараясь затеряться в толпе слуг, как вдруг…

− Если бы только мадам Мориэлла была в этот момент рядом, − скорбно протянул Фернис, и все взгляды в ту же секунду устремились на меня.

− Жаль, меня не было, − нагло соврала я, покосившись на принца. Спал, как младенец. Будто и не случилось ничего несколько минут назад. Если бы не морщинка, залегшая между его бровей и… едва шевелящиеся губы?

− Принц что−то бормочет, − сказал Кизарий, а следом за этим и все слуги столпились вокруг них с Аластором. – Что−то… − лекарь нахмурился и наклонился ближе, пытаясь расслышать.

− Дева… − прошептала служанка, стоящая ближе всех.

− Так! – я громко хлопнула в ладоши и строго оглядела всех присутствующих, пока внутри буквально визжала от тревоги. – А ну живо все разошлись! Принцу нужен покой!

После моего хлопка все слуги вздрогнули, как один, будто ожидая немедленной расправы, и поторопились разбежаться. Лишь Кизарий и Фернис остались рядом с наследником. Один стоял, заложив руки за спину, и с подозрением во взгляде оглядывал завалы вокруг.