Третий путь

Я могу обещать, что сохраню в тайне, у кого куплено серебро. Главному казначею будет заплачено, а его величество Эртона Третьего не интересуют такие мелочи. Цена остаётся официальной, в этом я не могу пойти на уступки, так как при проверке буду покрывать разницу из своего кармана. В казне сейчас около двухсот тысяч ауров золотом, но я не могу отдать вам всё, потому что меня после этого четвертуют. Так что только половину. Золото ещё есть, но монеты долго чеканить...

– Нас устроит расчёт не монетами, а золотом, – перебила Лена монолог чиновника.

– Такого никогда не практиковали, но устроить можно, – задумчиво сказал тот. – Со слитками проще, можете считать ещё столько же.

«Около двух тонн золота за восемьдесят тонн серебра, – прикинула про себя Лена. – Ну и бог с ним: что легко пришло, то легко и ушло. Зато будут деньги, а это решение большинства вопросов».

– Уважаемый Хений, – сказала она. – Ваши условия нас устраивают. Хотелось бы обменять часть серебра на серебряные ауры.

– С серебром проще.

– Конечно, нет, – ответила Лена. – Мы готовы с завтрашнего утра отгружать ежедневно по две подводы металла, и желательно за первые две партии получить серебро, а потом будете рассчитываться золотом.

– Моя доля?

– Можете удержать десять тысяч серебряных ауров из суммы первого расчёта.

– Устраивает, – сказал Хений и протянул Лене лист бумаги, на котором перед этим что-то писал. – Это пропуск в восточные ворота императорской резиденции.

– Спасибо, мы справимся сами.

– Ну сами, так сами. В таком случае до завтра. И желаю вам удачи.

* * *

Мастер фехтования напомнил Лене Воробья. Такой же худой и лохматый, даже лица у них были похожи. Но его растрёпанную шевелюру уже украшали серебреные нити седых волос, а большие карие глаза смотрели внимательно и настороженно.

– Я верю Григу, – говорил он. – У меня сейчас нет учеников, и я без колебаний последовал бы за вами, если бы не ограничения на разрыв договора.

– У нас сейчас много секретов, – сказала она, – и вы, без сомнения, узнаете многие из них, так как мы ничего специально не прячем. И как с вами прикажите поступать? Или ограничить свободу передвижения, или стереть воспоминания о пребывании в доме.

– А если стереть только ваши секреты?

– Голова человека это не пергамент: я могу стереть только воспоминания за какое-то время жизни, а выборочно не получится.